Нет ничего невозможного.

Но сегодня я временно отлучился от дел, так как меня попросили об очень необычном одолжении. Саки решила освятить, — в христианской церкви говорят «крестить», — юную Эйко.

— Ты же тоже освящён, — настаивала по телефону Саки.

— Я не верю в свет, не верю в бога и вообще не верю в это дело, — ответил я.

— Но главное, что бог верит в тебя и тебя освятили, а значит, ты можешь присутствовать.

— Ты можешь и сама это сделать, нет? — заметил я.

— Да, но… — она замялась, — мы почти как семья, верно? По классике должны двое освятить.

— И они должны быть матерью и отцом ребёнка.

— Ты почти как отец ей! Мне помог… нет, даже спас! Ну чего тебе стоит?! Ну пожа-а-алуйста! Ну прошу-у-у! — завела она свою шарманку. — Эйко тоже про-о-осит!

Надеюсь, Эйко пойдёт не в свою мать.

— Ладно, ладно, хорошо, я понял, давай сходим и сделаем это быстренько… — сдался я в тот момент. Я мог потратить два часа на это дело: съездить в храм, освятить и вернуться. Это должно было занять совсем немного времени.

И теперь вынужден тратить на это время, когда в картеле дел вагон и маленькая тележка. С другой стороны, это поможет мне немного развеяться с человеком, который далёк от этой жизни, в которой я погряз по уши. Скажем так, вдохнуть немного нормальной жизни, которая течёт за стенами моего мирка.

И… да, я подсел на иглу. Ничего не мог с собой пока поделать. Работа наваливалась с такой силой, что под ломкой, когда мысли не могут сложиться в единое целое, всё раздражает и нервирует, а руки трясутся, и ты промахиваешься даже мимо кнопок телефона, работать было невозможно. А это не говоря про постоянный насморк, смену настроения и бессонницу. Я даже не убеждал себя в том, что как только работы станет поменьше, я соскочу с иглы — незачем разбрасываться даже самому себе пустыми обещаниями.

У меня даже был свой набор для того, чтоб не выглядеть наркоманом. Смену настроения и раздражительность я ещё мог как-то держать под контролем. Против красных глаз капли, как и для постоянного насморка. Плюс кокаин, который немного перебивал симптомы от опиоидной ломки. После всего этого, глядя на себя в зеркало, я видел самого обычного парня с изуродованным наполовину лицом, хотя понимал, что под этой маской скрывается новоиспечённый наркоман. Вот тебе и обезболил раны на спине…

Однако когда пришла Саки, она практически сразу поняла, что я под кайфом. Каким образом?

— Твои зрачки, — вздохнула она, после чего улыбнулась. — Томми, ты… под кайфом?

— Немного, — не стал врать я. — Я случайно подсел.

— Случайно? — скептически скривилась она. — Ай-яй-яй! Решил по моим стопам прогуляться?

— Нет, изначально пытался избавиться от боли. Меня тут… — я показал руку на которой не хватало пальцев, — немного ранили. На спине тоже не всё слава богу было. Даже двигаться было больно. И вот, теперь я наркоман.

— А-а-а… понятно… Но это всё лечится! — она показала мне большой палец. — Выздоровеешь. Если у меня получилось, то и у тебя получится. Причём ты же не по доброй воле подсел, как я, а из-за боли.

— Будем надеяться.

— Не надеяться, а точно знаю. Ты сильный, да, Эйко? — ребёнок в сумке на её груди в ответ начал издавать нечленораздельные звуки и дёргать её за волосы. — Ох ты моё сокровище, скоро маму лысой оставишь, будешь так дёрга… ай! Эйко! Эйко! Отдай мамины волосы!

Ответом ей был детский смех.