— Сломай его.

— Как?

У меня в груди возникло знатное раздражение на эту тупую девчонку. Так и хотелось рявкнуть: «Руками!». Но понимание того, что это вызовет лишь препирательство и ругань, отбивало желание это даже начинать.

— Поищи что-нибудь типа лома или кирпича. Всё, чем можно там всё переломать.

— Лом или кирпич… так, лом или кирпич…

— Лучше кирпич, а то тебя ещё током ударит. — Я как представил, что Сирень лезет ломом к высоковольтным проводам, так мороз по коже побежал. — Или кувалду. Или что-нибудь с изоляцией.

— А что это?

— Найди кирпич, — вздохнул я.

— Ладно, сейчас поищу…

Мне пришлось простоять ещё минут десять, прежде чем Сирень вновь отозвалась.

— Ну... я готова… кажется…

— Ты нашла, чем выбить щиток?

— Да. Сейчас буду ломать, а потом к тебе.

— Только предупреди, когда войдёшь, хорошо? — напомнил я вновь.

— Да-да, я поняла, я напомню, ты меня дурой считаешь?

— Нет.

Да.

— Вот и молодец, иначе бы тебе лицо обглодала. А теперь готовься… понеслась!

Я быстрым шагом направился к бару, вытаскивая автомат, светошумовую гранату и фонарик, поставленный на режим быстрого мигания. Мне-то будет всё отлично видно в его вспышках, а вот людям, которые будут напротив меня, придётся не сладко.

Когда я подошёл к двери, свет в доме уже успел потухнуть. Здание за мгновение стало выглядеть мёртвым. Просто удивительно, как сильно свет преображает эти однотипные коробки и как они меняются без него. Даже не пытаясь мысленно подготовиться или успокоиться — после всего случившегося я совершенно не чувствовал какого-то сильного мандража. Страх, прилив адреналина, возбуждённость, но, учитывая мои последние дни, это стало нормой, к которой я привык.

Я приоткрыл дверь и забросил туда светошумовую гранату, после чего закрыл дверь обратно.

Громкий хлопок, слышимый даже через закрытые двери, ознаменовал мой визит.

Не ждя ни секунды больше, я вхожу в бар. Приклад в плечо, правая рука на рукояти, левая держит ствол и фонарик, который быстро-быстро мигает. Палец уже касается спускового крючка и немного подрагивает от напряжения.

И первое, что я слышу:

— Твою мать! Мои глаза!

— Я оглох! Какая тварь это сделала, урою падаль!

В свете очень частых вспышек они словно на ладони передо мной. Практически сразу ухожу из дверного проёма, подсвечивая их фонарём, хотя после светошумовой они всё равно ничего не видят.

Выстрел в одного, который стоит прямо передо мной, практически в упор в голову, от чего та лопается, как яйцо. Трое оставшихся, видимо, начиная понимать, что происходит, стреляют из пистолетов… чёрт знает куда. Пули вышибают кирпичную крошку из стен далеко справа от меня. Я же не даю и шанса им прийти в себя. Очередь в одного, и тот падает спиной на стол, опрокидывая его. Более длинная очередь во второго, что пытается отпрыгнуть в сторону, и его бросает в стену.

Третий прячется за барной стойкой и стреляет наугад, правда, куда точнее своих товарищей, видимо, по звуку. Мне приходится присесть, чтоб случайно не получить пулю. Но и долго он не живёт — просто простреливаю деревянную стойку короткой очередью. Бронебойные пули берут её без каких-либо проблем и настигают противника.

Переведя фонарик в обычный режим, я медленно водил им по залу, где теперь лежало четыре трупа. И всё, больше никого не было, никто не спрятался и не затаился. Я заглянул за барную стойку и там тоже никого не увидел, кроме трупа, который развалился в луже собственной крови. Фонарём скользнул по двери за барной стойкой, где была лестница вниз.