– Я не могу… – глухо ответил ей Глеб, не смотря в глаза своей жертве.

Он вытащил из шкафа целый клубок крепкой бечевы и скомандовал Насте:

– Протяни руки, не сопротивляйся, иначе будет больно.

Настя подчинилась, все еще пытаясь достучаться до глубин человечности Глеба.

– Прошу вас, не надо… вы же видите, в каком я состоянии? Вы же не сможете так вот безжалостно убить меня? Вы же еще не убийца, вы же не сможете… остановитесь вовремя…

– Знаете, а ведь если будет надо, то смогу, ты не знаешь меня… Чтобы жить в этом доме с любимой женщиной, я и не на такое способен, – ловкими движениями он затянул замысловатые узлы на стянутых за спиной руках Насти, невзирая на ее стоны, что ей больно. И вот тут она действительно испугалась, поверив, что Глеб сможет ее убить. А уж под руководством той «выдры» он расчленит ее на кусочки и зажарит на шашлыки.

Глеб по-деловому неторопливо и аккуратно связал ей ноги и, самое трогательное, попросив прощения, заткнул ей рот кляпом из импровизированного материала и завязал еще и рот для пущей убедительности, чтобы сразу пресечь и крики и стоны.

– Ну вот и молодец! Сиди тихо и жди своей участи… Зря ты приехала с этим парнем в этот дом. То есть не в то время, не в то место и не с тем человеком.

Глеб еще раз посмотрел на дело своих рук, сплюнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

«Черт! Черт! Черт! – выругалась про себя Настя. – Что же я такая неповоротливая? Еще возомнила себя избранной. Мол, я не зря осталась в этом доме, а для того, чтобы предупредить и спасти человека. И что? В чем сейчас будет заключаться моя ответственная миссия? Чтобы быть убитой вместе с ним? Я вообще-то не это планировала. Как же все некстати. И моя травма, и этот Петр со своим навязчивым приглашением посетить его дом… А итог очень печален… Я даже не успела нажать кнопку последнего вызова на телефоне Светы и предупредить Петра или вызвать милицию… Какой хороший был план! А теперь и телефон, болтающийся у меня в лифчике, совершенно бесполезен…» – Настя обвела взглядом комнату. Это небольшое помещение было явно нежилым. Скорее всего, это была небольшая комната для одежды, то есть гардеробная. По одной стенке располагались стеллажи с коробками, на тянущихся вдоль стенок полках висела зачехленная одежда и мебель, сваленная в этой коморке. Настя подавила в себе приступ тошноты, похолодев от ужаса, что может захлебнуться своей же рвотой, и погрузилась в ощущения своего тела. Много лет, чтобы поддерживать себя в отличной форме, а также свое пошатнувшееся здоровье, Настя занималась йогой. К тому же эти занятия поддерживали гибкость тела, твердость духа и даже разрабатывали суставы. Вот и сейчас она расслабилась и сосредоточилась. Только злые мысли снова и снова лезли в ее голову.

«И что дальше? Сейчас они опоят Петра и инсценируют его гибель, потом займутся мной… А что я буду делать? Спокойно ждать смерти? А почему я вообще должна что-то делать? Разве нет мужчины, сильного и красивого, в этом доме? Петр… Пусть он и спасает… Хотя мы с ним в разных положениях. Он-то ведь абсолютно ни о чем не подозревает, спокойно пьет шампанское с любимой девушкой. А я, в отличие от беззаботного хозяина, уже знаю, что нас хотят убить, следовательно, что? Правильно! Вся надежда на меня!» – Настя Открыла глаза и начала медленно раскачиваться из стороны в сторону, потягиваясь до хруста в суставах. Она решила начать свою фирменную разминку, способную довести ее тело до гибкости змеи. Настя была очень гибкой, это качество было у нее врожденным, плюс специфика ее профессии и годы тренировок довели ее до состояния гуттаперчи.