Учился он очень прилежно, педантично выполнял все домашние задания, но когда выдавался свободный часок, Алекс постоянно торчала у него. В его доме она чувствовала себя свободно, словно в собственном, и к ней относились как к дочке. Но Алекс не нравилось такое отношение, она яростно восставала против того, чтобы Рис относился к ней как к сестре.

— Какая я тебе сестра, — сердито говорила она, глубоко веря в данное ей Рисом слово. — Ты же женишься на мне!

Подобные заявления Алекс стали у родителей предметом нескончаемых шуток. Они были уверены, что с возрастом ее упрямая убежденность пройдет. Тем временем Рис поступил в колледж, а по его окончании, получив диплом инженера, уехал в Южную Африку, где проработал более двух лет. Затем его перевели в Ботсвану, где велось строительство большого моста.

Время от времени он вырывался домой и, встречаясь с Алекс, благосклонно воспринимал ее восторги и радовался, что она так искренне относится к нему. Они иногда совершали пешие походы по утрам, он играл с ней в теннис на клубном корте. Однако ему уже исполнилось двадцать, и он стеснялся появляться на публике с десятилетней девочкой, которую прозвал Забиякой. Рис предпочитал общество сверстниц и уже приобрел кое-какой опыт в романтических похождениях.

Из Ботсваны он возвратился взрослым мужчиной двадцати восьми лет. Он загорел под африканским солнцем, раздался в плечах, но тонкие черты его лица почти не изменились. Рис не только стал сильным физически, но и приобрел манеры человека, знающего себе цену. Теперь он руководил одним очень важным инженерным проектом, и под его началом находилось много рабочих.

Алекс тоже встречалась с молодыми людьми, флиртовала с теми, кто ей больше всего нравился, но о каких-либо серьезных отношениях и не помышляла. Она продолжала любить только Риса той же пылкой любовью, как в первый день их знакомства.

Рис приехал домой как раз тогда, когда Алекс отметила свое восемнадцатилетие. Она была на сто процентов уверена, что Рис, как только увидит ее, сразу же заведет речь о помолвке и без всяких проволочек поведет ее под венец. Однако мать прибегала ко всяким уловкам, чтобы охладить пыл своей дочери. В ответ на материнские увещевания Алекс только смеялась и приговаривала: «Мы еще посмотрим».

Когда Рис увидел ее, повзрослевшую, складненькую, одетую в очаровательное платье, с искусно наложенной косметикой на хорошеньком личике, то, к ее разочарованию, не удивился, а рассмеялся.

— О Боже, — сказал он, — неужели моя маленькая Алекс так выросла!

Она, затаив дыхание, смотрела на него, полагая, что он отнесется к ней как к взрослой, как к своей девушке, но он только весело хихикал, как делал это всегда.

Несколько раз они вместе ходили на танцевальные вечера, и она чувствовала себя на седьмом небе. И все же каким-то образом понимала, что его отношение к ней лишь обычный долг вежливости. Когда они оставались наедине, Алекс делала недвусмысленные попытки соблазнить его. Но он отделывался ничего не значащими поцелуями, которые не имели ни малейшей примеси страсти.

— Поцелуй же меня как следует, — капризно требовала она. — Сразу же после такого поцелуя мы должны пожениться.

— Пожениться? — хохотал Рис. — Ты с ума сошла, маленькая идиотка. Ты еще недостаточно созрела для брака.

Он нежно гладил ее волосы и в виде утешения говорил:

— Знаешь, Забияка, ты действительно мне подходишь.

Удовлетворенная, она продолжала настаивать.

— Вот и хорошо. Так когда же мы поженимся?

Он целовал ее в кончик носа.

— Когда повзрослеешь, тогда и поговорим.

— Но я уже взрослая!

— Ладно.