«Кто же вы такой, господин Пакбо?»

Официально Отто Понтер, Пакбо, числился свободным журналистом, сотрудником бернских и женевских изданий. Статьи его в газетах и журналах не отличались глубиной и богатством фактуры. Обычные писания на злобу дня. Это не Гермес, поражающий читателей новизной фактов и суждений! Среди знакомых Пакбо немало немцев, и отнюдь не все эмигранты. Сисси на днях видела его в обществе господина, хорошо известного своими близкими отношениями с женевскими нацистами.

Минуя набережную, Дорн вышел к библиотеке и, свернув за угол, медленно направился к центру, кариатиды, серые от дождей и голубиного помета, нависали над головой; зеленые и красные крыши, словно клоунские колпаки, подставляли ветру немые бубенчики флюгеров. За сеткой дождя впереди маячил на развилке улиц черный храм, похожий на крематорий. Дорн с тяжелым сердцем свернул еще раз и через узкий переулок выбрался на рю де Лозанн, где на седьмом этаже дома 113 находился «Геомонд».

В конторе его ждал Тейлор. Мокрый, с волосами, прилипшими к угловатому черепу, он был весел, улыбался, показывая крепкие зубы. Дорн, поддаваясь его настроению, оттаял, но, когда Тейлор ушел, неоплаченные счета, лежащие на конторке, попались на глаза, и осень с ее изматывающими дождями опять, как уже бывало, струной натянула нервы.

Счета множились. Денег у «Геомонд» не было. Если до зимы Центр не поможет, контору можно закрывать. И это тогда, когда от Пакбо и Люси сведения идут потоком и за них надо платить — полностью и в срок. Если Пакбо и Люси отпадут, что останется? Вирт, информация из Бюро труда, Леммер и старый польский разведчик Грау, сохранивший кое-кого из своих агентов и снабжающий сведениями Дорна… Теперь к ним прибавится Луиза — результат комбинации, от которой Дорн был не в восторге.

Луиза — плод Тейлора. Его детище и гордость. Этим именем он закодировал швейцарскую разведку, Бюро ХА, обосновавшуюся на вилле Штуц в Кастаниенбауме, возле Люцерна. Мысль Тейлора найти там дополнительный источник показалась поначалу Феликсу фантастической, он отверг ее, но Тейлор настаивал, приводя доказательства «за», и в итоге получил разрешение попробовать.

Знакомый Тейлора, капитан из ХА, о котором Центр был своевременно уведомлен, после нападения Германии на СССР не раз уже заводил разговор о России и делах на Восточном фронте, демонстрируя при этом хорошее знание предмета. Он словно бы рассуждал вслух, и Тейлор старался подогреть его желание вести беседу на эту тему. Дорн, узнав о сути разговоров, на первых порах запретил Тейлору дальнейшие встречи, подозревая, что капитан подставлен БЮГТО — контрразведывательным отделением полиции.

Тейлор горячо возражал.

— Он ничего не спрашивает. Только говорит.

— Но почему именно вам?

— Мы давно знакомы, и, кроме того, я никогда не скрывал, что симпатизирую СССР.

Взвесив все, Дорн неохотно дал согласие на дальнейшие встречи. Имя «Луиза» появилось в телеграммах рядом с именами Сисси, Розы и других «членов дамского клуба», и, откровенно говоря, у Феликса не было случая раскаяться — данные Луизы полностью подтверждались при проверке. Ольга Гамель — Мод — передавала в Москву: Директору от Луизы. Новое наступление… не является следствием стратегического решения, а результатом царящего в германской армии… настроения, вызванного тем, что не достигнуты поставленные 22 июня цели. Вследствие сопротивления советских войск от плана 1 — «Урал», плана 2 — «Архангельск — Астрахань», плана 3 — «Кавказ» пришлось отказаться.

РД вторила рация Маргарет Болле — Розы:

Директору через Луизу.