Когда Рут попросила показать другие рисунки, Гейб без особого энтузиазма отправил ей то, над чем работал на прошлой неделе, – несколько скетчей с изображением ньюйоркцев, в течение дня занимавших одно и то же место в метро.

А потом спросил о подкасте. Оуэн явно доложил ему о причинах ее поездки, хотя, кажется, сильно преувеличил ее профессионализм. Если верить ему, премия Пибоди практически у нее в кармане.

– Все только начинается, – утверждает она в ответ на вопрос, как продвигаются дела.

Малюсенькая часть ее души – та самая, на которую действует содержимое мини-бара, – так и рвется сказать, что это авантюра. Нет, только не «авантюра» – прозвучит ужасно. Лучше «замануха». «Ловкий трюк». Сейчас Гейб отошел от экрана, заваривает кофе, и можно признаться во всем, глядя на его бруклинскую квартиру, а не прямо ему в глаза – так будет проще. Она хотя бы не увидит разочарования на его лице.

Но время упущено – Гейб вновь появляется на экране с чашкой в руке. Рут решает не омрачать этот прекрасный момент своей жизни.

– Доберусь до Осло, там будет видно, – говорит она и принимается откручивать зубами крышку на бутылочке текилы, стараясь не сильно морщиться от боли.

– А что за женщина, которую ты пытаешься разыскать? – спрашивает Гейб, подавляя зевок. – Она ведь даже не в курсе, что ты к ней едешь?

– Не совсем в курсе.

Вообще не в курсе.

Поначалу Рут казалось, все это – внезапная поездка в Новую Зеландию для знакомства с Розой, спонтанная покупка билета в Норвегию вместо возвращения домой – придает масштаб ее действиям. А сейчас задается вопросом, не выглядит ли она немного чокнутой. Так гоняться за человеком, не будучи уверенной в том, что именно он ей нужен. Да и вообще, с какой целью она хочет поймать Хелен?

К счастью, Гейб выглядит не встревоженным, а лишь слегка сбитым с толку – так же, как когда она сообщила ему об Осло.

– Итак, она бывшая жена серийного убийцы, который скрывается уже много лет, – медленно повторяет он, – и ты хочешь ее разоблачить… Почему? Прости, Рут. У нас тут четыре утра, а до меня обычно даже днем медленно доходит.

Рут отхлебывает текилы и улыбается. Ее логике трудно следовать в любое время суток.

– Ты когда-нибудь слышал о серийном убийце по прозвищу УН?

Гейб на мгновение задумывается, затем кивает:

– Тот тип, что убивал нянь, да?

Теперь кивать очередь Рут.

– Кажется, я видел о нем документалку, – говорит Гейб. – Один из тех тягостных фильмов, где под зловещую музыку воссоздают жестокое нападение и крупным планом показывают хорошеньких молодых актрис с перекошенными от испуга лицами. Никогда не понимал, зачем они это делают.

– Актрисы?

– Нет. – Гейб смеется. – Те, кто снимает такие фильмы. Типа произошедшее даже не требует инсценировки. В какой-то момент это начинает напоминать фарс. Или погоню за наживой.

Рут нравится, что он умный. Нравится, что он не только интересный, но и интересующийся. А что, если он поможет ей в будущем?

– Вообще-то, есть еще одна девушка… – начинает она, но Гейб внезапно отводит от камеры взгляд, куда-то смотрит и хмурится.

– Ох ты! Рут, мне пора. У меня утром встреча с приятелем из Австралии, нужно хоть немного поспать.

– Иди, иди! – смеется Рут.

Они проболтали несколько часов кряду. К тому же она не была твердо уверена, в какие подробности готова его посвятить.

На лице Гейба появляется почти застенчивая улыбка, и он спрашивает, не выпить ли им вместе, когда она вернется.