Вэнди закатила глаза:

— Заткнись. Ты даже не знаешь, что это значит.

— Знаю.

— Потому что сам такой.

Томми смотрел, как часы на одну минуту приблизили его к свободе. В класс вошла мисс Наварре и направилась к своему столу с листком желтой бумаги в руках.

Если бы его пытали — подносили открытое пламя к ступням или засовывали бамбуковые палочки под ногти, — он бы признался, что, наверное, влюблен в мисс Наварре. Она была умная, добрая и очень красивая, с большими карими глазами и темными волосами, которые заправляла за уши.

— Зведючка, — сказал Коди достаточно громко, чтобы оскорбительное слово, словно отравленный дротик, попало прямо в уши мисс Наварре и сразу привлекло ее внимание.

— Мистер Роч, — произнесла она таким тоном, который резанул слух, будто металл, скребущий по стеклу. — Может быть, вы выйдете сюда и расскажете нам всем, почему завтра, когда все пойдут на перемену и обед, вы останетесь в классе?

Роч глупо смотрел на нее из-под своих огромных очков.

— Э-э, нет.

Мисс Наварре вскинула бровь. Этим жестом она могла сказать многое. Она была милой и доброй, но не позволяла помыкать собой.

Коди Роч сглотнул и попытался снова:

— Э-э… нет, мэм.

Раздался оглушительный звонок, и все повскакивали со своих мест. Мисс Наварре подняла палец, и все замерли, словно в стоп-кадре.

— Мистер Роч, — сказала учительница (когда она называла кого-нибудь «мистером» или «мисс», это был недобрый знак). — Завтра с утра я первым делом увижусь с вами у своего стола.

— Да, мэм.

Она обратила свое внимание на Дэнниса Фармана, держа листок бумаги в руке.

— Дэннис, звонил твой отец и сказал, что не сможет забрать тебя сегодня, поэтому тебе придется возвращаться домой пешком.

Рука мисс Наварре опустилась, и в ту же секунду весь пятый класс рванул к двери, словно табун лошадей.

— Почему ты не дашь ему отпор, Томми? — с вызовом спросила Вэнди, когда они выходили из начальной школы Оук-Нолла.

Томми забросил свой рюкзак на плечо.

— Потому что он может так мне вмазать, что я потом не встану.

— Да он просто болтает.

— Тебе легко говорить. Он однажды попал в меня, когда мы играли в вышибалы, так я потом неделю дышать не мог.

— Ты должен уметь постоять за себя, — не унималась Вэнди, сверкая голубыми глазами. У нее были длинные волнистые светлые волосы, словно у русалочки, и она всегда делала прически, как у рок-звезд, о которых Томми даже никогда не слышал. — А иначе — что ты за мужчина?!

— Я не мужчина. Я мальчик и хочу пока им оставаться.

— А если он будет приставать ко мне? — спросила она. — Что, если он попытается меня ударить или силой куда-нибудь увести?

Томми нахмурился.

— Это другое дело. Это тебя касается. Конечно, я бы попытался тебя спасти. Ведь парень так и должен поступать. Это и есть рыцарство. Это как у рыцарей Круглого стола или в «Звездных войнах».

Вэнди улыбнулась, завернула одну прядку своих светлых волос, словно булочку с корицей, и приложила ее к уху.

— А так я похожа на принцессу Лею? — поинтересовалась она, и ее ресницы запорхали, словно бабочки.

Томми закатил глаза. Они свернули с тротуара и пошли по тропинке, ведущей через парк «Оуквудс».

«Оуквудс» был большим парком, часть которого была расчищена и ухожена, с беседками для пикников, эстрадой и детской площадкой.