* * *

Комната была хорошо протоплена, но Тамара мерзла. Сидела на кровати во фланелевом халате, теплых пижамных штанах, на тонкие носки надела еще и толстые шерстяные. И все равно было холодно. Словно холод шел откуда-то изнутри.

Была ночь, минус двадцать, за окном свирепствовал февральский ветер, смешанный со снегом, и Тамаре казалось, что еще немного, и окно распахнется, впустит непогоду, что снег вихрем ворвется в комнату и закружит ее, покроет инеем или коркой льда…

Сергей ушел от нее два дня назад. Собрал вещи и ушел. Ушел, когда ее не было дома, чтобы не смотреть ей в глаза. Да все уже знали, что он женится на Галке Уткиной, молодой девчонке, кассирше. Женится. А Тамара-то мечтала, что когда-нибудь он женится на ней.

Теперь ее здесь, в Сургуте, ничего не держало. Вот теперь она может спокойно вернуться домой, в Москву, к Светлане.

Как-то так случилось, что они с дочерью давно не перезванивались. Как она там? Хоть бы тоже нашла себе хорошего парня. Но у нее, похоже, все хорошо, раз она сказала, что денег ей больше не надо присылать. Может, работу нашла или живет с мужчиной, который ее обеспечивает.

Сколько раз она хотела позвонить сестре, спросить, как у нее дела. Надо бы уже с ней помириться. Все-таки она долгое время присматривала за Светланой. Если разобраться, то что такого особенного произошло-то? Правильно, что свою квартиру сдавала. Зачем терять деньги, когда можно было сразу переехать к Свете. Ну тратила немного из присланных Тамарой денег на себя, тоже имела право. А то, что мужика привела… Как будто бы преступление какое совершила. Светка напрасно устроила этот скандал, а она, Тамара, и повелась, на эмоциях разругалась с сестрой. Раньше они с Ольгой могли часами разговаривать по телефону, делиться, просить совета. А что теперь? Вот как она живет? Может, нуждается? Да и Светка, получается, там совсем одна. Даже поговорить не с кем. Разве что с Танюхой. Как ни позвонишь ей, ни спросишь, как дела, всегда такая довольная, счастливая, говорит, что все в полном порядке. Но о личной жизни молчок. Может, не доверяет, а может, просто не считает нужным делиться с матерью.

Тамара много раз представляла себе, как возвращается домой. Звонит в дверь, типа сюрприз (!), а ей никто не открывает. Даже сны видела, как она поднимается в квартиру, звонит, стучит, а потом оказывается, что дверь открыта, а в квартире никого…

А один раз и вовсе кошмар приснился. Как будто бы ей открывает не Светлана, а соседка Вера Семеновна. Тамара спрашивает ее, где дочь, а соседка говорит, что нет ее, что теперь в ее квартире живет она, что она соединила две квартиры, свою и Томкину. Зачем ей пустовать? А теперь, говорит, простор! На велосипеде можно кататься. И выезжает прямо ей под ноги на маленьком трехколесном велосипеде…

Этот мучительный кошмар не давал ей покоя долгое время, и вот только сейчас, когда она, забившись под два одеяла, вспоминала каждую деталь этого сна, ей пришла в голову совершенно дикая, ошеломительная и вполне себе логичная мысль, которая просто добивала своей вероятностью: а что, если моя Светка влипла в какую-то нехорошую историю, как и Карина, которую убили, и, чтобы выкрутиться и спасти свою жизнь, продала квартиру? А что, если и Блу тоже убили? Куда же они влипли, девки-то?! Видеосвязь показывала ей дочь просто сидящей за столом. Ни одного предмета мебели или знакомых занавесок, которые показали бы хотя бы часть квартиры — с таким же успехом она могла находиться где угодно, даже в офисе или у кого-то дома.