Встав на колени перед миской ведьмы, Кайя легонько подула в булавочное отверстие в остром конце яйца. С противоположной стороны вытекла вязкая струйка белка и желтка и плюхнулась в миску.

– Теперь сломай скорлупу.

Кайя прижала яйцо большим пальцем, и вся его боковая сторона раздавилась, удерживаясь только на тоненькой оболочке.

Шип и Люти удивленно наблюдали, но ведьма только кивнула.

– Я сделала это неправильно, – признала Кайя и смахнула скорлупки в ручей.

В отличие от других эта скорлупа стала не маленькой лодочкой, а россыпью конфетти на воде.

– Тогда, дитя, позволь мне сказать о другой тайне, раз эта от тебя ускользнула. Если ты подумаешь, то, уверена, поймешь, что с тобой происходит что‑то странное. Странность эта заключается не только в твоем поведении, но и в чем‑то еще. Запах ее, след ее отпугивает Железнобоких, настораживает их и в то же время притягивает.

Кайя покачала головой, не совсем понимая, к чему клонит Чертополоха.

– Скажи ей другой секрет, – посоветовал Шип. – Этот только запутает все.

– Ты одна из нас, – сказала ведьма Кайе, сверкая черными глазами.

– Что?

Кайя хорошо расслышала слова и все поняла, но ей нужно было время, чтобы вновь заставить мозги работать. Ей казалось, что она не в силах сделать вдох. Существовали степени невозможного и какие‑то уровни нереального. И всякий раз, когда Кайя думала, что уже дошла до последнего уровня, под ней словно проваливалась земля.

– Смертные девушки тупы и медлительны, – произнесла Люти. – Тебе больше не нужно притворяться такой.

Кайя потрясла головой, но даже в этот момент она уже знала, что все это правда. Это ощущалось как правда и разрушало и изменяло равновесие ее мира так… аккуратно, что она размышляла, почему ей это прежде не пришло в голову. В конце концов, почему только к ней приходили фейри? Почему только она была наделена магией, которой не могла управлять?

– Почему вы мне не сказали? – требовательно спросила Кайя.

– Слишком рискованно, – буркнул Шип.

– Тогда почему говорите мне это сейчас?

– Потому что это ты выбрана для Десятины. – Чертополоха спокойно скрестила костлявые руки на груди. – И потому, что ты имеешь право знать.

Шип фыркнул.

– Что? Но ты же говоришь, что я не…

Кайя оборвала себя. За всю ночь с ее языка не слетело ни одного разумного замечания, и она сомневалась, что сейчас будет иначе.

– Они считают тебя человеком, – пояснил Шип. – И это хорошо.

– Какие‑то чокнутые фейри хотят меня убить, и ты думаешь, что это хорошо? Я‑то думала, что мы друзья!

Шип не снизошел даже до того, чтобы ответить улыбкой на эту дурацкую шутку. Он уже целиком погрузился в разъяснение плана.

– При Летнем Дворе есть один рыцарь. Он может сорвать с тебя ореол. Это будет выглядеть так, словно Зимняя королева захотела принести в жертву одну из фейри – многие поверят, что она способна на такой шаг. – Шип вдохнул поглубже. – Нам нужна твоя помощь.

Кайя прикусила верхнюю губу, елозя по ней зубами в глубокой задумчивости.

– Я сейчас совсем сбита с толку – вы же понимаете, да?

– Если ты нам поможешь, мы будем сво‑бо‑о‑о‑одны! – пропела Люти. – Семь лет свободы!

– Так в чем разница между Летним Двором и Зимним Двором?

– Есть много, много Дворов, как Летних, так и Зимних, но почти всегда верно, что Зимние Дворы хуже и что Высшие любого Двора наслаждаются своей властью над простонародьем, а еще больше – над вольными фейри. Мы, не привязанные ни к какому Двору, находимся во власти тех, кто правит землями, с которыми мы связаны.

– Так почему бы вам просто не покинуть эти земли?

– Некоторые из нас не могут этого сделать, например древесный народ.