Убедившись, что все работает как надо, но не дожидаясь окончательного результата, Настя создала в этот раз сразу две рукавицы и принялась ими перетирать еще одну плеть. Позади словно пробку из бутылки шампанского выстрелило, причем бутылка не иначе была размером с бочку. И тут же началась настоящая канонада.

Не отпуская почти «перепиленную» плеть, Настя обернулась. В оставшихся целыми и покачивающихся, словно под сильным ветром, плетях с громкими хлопками образовалось множество отверстий, и из них едва ли не сплошным потоком потекли. сероватые полупрозрачные, подернутые отвратительной слизью комочки с синими и багровыми прожилками под сморщенной кожицей. Комочки стекали по стволам плетей, отращивая на ходу огромное число крохотных ножек.

Серена, завершившая рубку поверженных ею плетей, кинулась с занесенным над головой мечом к ближайшей плети, едва не влетев в скопление шевелящихся сплошной массой слизней.

— Замри! — крикнул ей Семка.

Серена застыла на мгновение и ударила в скопление слизней целым пучком молний.

Там, куда угодили молнии, на мгновение образовалось облачко пара и дыма, но его тут же снесло в сторону. Если число слизней и уменьшилось, то на глаз определить это было невозможно.

— Настя, вправо! — На этот раз кричала Алена.

Настя, не раздумывая, прыгнула вправо, а на то место, где она стояла, рухнула, рассыпавшись в труху, одна из плетей, обработанных ее камешками. Почти сразу начала падать вторая. Третья и четвертая рухнули одновременно.

— Серена! Сейчас упадет вон та, руби ее! — Настя наконец перетерла очередную плеть у самого ее основания.

— А слизни?

— Я займусь, — ответил Семка и одним ударом заморозил почти всех слизней.

Но корочка льда, на них образовавшаяся, затрещала, ломаясь мелкой крошкой, и осыпалась. Слизни все как один вновь зашевелились.

Настя схватила своей рукавицей целую пригоршню и сжала со всей возможной силой.

Брызнуло, словно из раздавленного яйца. Она стряхнула остатки и схватила новую порцию, но выжатые и упавшие на землю слизни на глазах налились жидкостью и округлились. И почти тут же все они, пусть не с бешеной скоростью, но с очень уж большой для таких с виду неповоротливых существ волной покатили под ноги.

— Инеза! Ставь щит!

Инеза выполнила приказ в одно мгновение и, задыхаясь, словно после долгого бега, просипела:

— Не поможет. Надолго не поможет. Я их пыталась раздавить, ничего не вышло.

Рядом что-то засверкало. Настя скосила глаза — это Семка зажигал один за другим огоньки, одновременно связывая их в гирлянду. Нанизав штук двадцать, он стянул гирлянду кольцом и потребовал:

— Ну-ка, сударыни, приоткройте занавесочку.

Инеза глянула на Настю, та кивнула, разрешая. Кольцо из огоньков проплыло к слизнякам.

— Затворите двери поплотнее, сейчас как жахнет!

— Глаза!

Жахнуло и сверкануло действительно крепко, но что приятно, хоть с каким-то положительным эффектом: оказавшиеся внутри кольца слизни попросту испарились. Но выгоревший круг мгновенно заполнили новые особи. Волна докатилась до поставленного Инезой барьера.

— Прогрызают! Еще две-три минуты.

— Да, умная мысль пришла в голову с запозданием. — пробормотал Семка, тем не менее продолжая готовить новую гирлянду-бомбу.

— Алена! Командуй эвакуацию в северо-западный сектор. Всем приготовиться к усилению периметра до максимума.

Алена сосредоточилась, отдавая мысленную команду.

— Всем отойти к шалашам. Инеза, как только почувствуешь, что с барьером дело плохо, отодвигай его на метр. Будем отступать под его защитой.

— У меня бомба готова!

— Давай, Семен.

Вновь жахнуло, опять число слизней уменьшилось на добрую сотню.