— Что? — не поняла Алена.

— Они требуют себе жертву. Причем не любой из нас им интересен, а только Настя.

— А ты уже и обрадовался?

— Обязательно обрадовался! Она меня то повысит в звании, то разжалует. Никакого карьерного роста.

— Так, может, ты это и подстроил?

Настя эту перепалку слушала вполуха, но последняя фраза заставила задуматься.

Кто такой хитрый оказался, что сумел эти булыжники сюда протащить и натравить на нее? Понятно, что ее далеко не все любят, но ведь и нелюбви к ней никто не испытывает. Уж такой, чтобы с риском для всех натравливать на нее этих каменнолобых. Да никто и не сумел бы этого проделать. Из своих — никто! А единственным чужаком в лагере был.

Чтобы дать себе время сообразить все до конца, Настя просто перевернула черепах на спины. Те поелозили, покачались и проделали то, что для них оказалось более простым, чем перевернуться со спины на брюхо, — поменяли брюхо и спину местами, то есть еще раз трансформировались. Ну и поползли к ней.

Настя сосредоточилась и отдала мысленный приказ. Черепахи замерли и. начали разворачиваться. Но развернулись не на сто восемьдесят или сколько там им нужно было, чтобы поползти в другую сторону для выполнения Настиного приказа, а на все триста шестьдесят градусов. Настя хмыкнула и повторила свое распоряжение, и одним повтором не ограничилась, повторяла его раз за разом. Черепахи явно оказались сбитыми с толку двумя разнонаправленными повелениями, но Настя начала одерживать верх в этой заочной схватке с неизвестным дрессировщиком летающих пушечных ядер.

— Настя, я готова! — сказала Серена.

— Тогда огонь!

Вообще-то, Настя думала, что Джедай вновь поразит молнией только одного врага, но та лучше многих умела учиться на ходу и новый разряд, пожалуй, даже более мощный, чем первый, сорвавшись с ее ладоней, разветвился надвое, и каменные брызги полетели сразу от обеих черепах.

Это была ее ошибка, а не Серены, которая не знала, что Насте понадобился «язык», чтобы разоблачить предателя, так что Настя не стала никого укорять.

— Ох, мамочки мои родные! — со вздохом облегчения пробормотала Алена. — Хорошо, что они такие медленные!

Вот зря она сказала эти слова, потому что дальше все так замельтешило, что потом даже вспомнить все по порядку долго не удавалось.

4

Сначала накатила волна непередаваемого ужаса. Завопили все разом. Настя точно бы завизжала вместе со всеми, но горло сжало подобием судороги. Руки и ноги вмиг обмякли, захотелось упасть на землю и кататься по ней, закрыв глаза руками. Она уже начала в самом деле оседать, но ощущение накрывшего их с головой ужаса на миг ослабло, и краешек сознания сумел зацепиться за небольшую странность — всепобеждающий, сковывающий разум и тело страх в самом деле накатил на них волной, и у этой волны был источник. Трясущейся рукой она все же достала очередной свой камешек, не удержала в ладони, но не дала ему упасть — заставила умчаться в нужную сторону. Сколько мгновений понадобилось камешку, чтобы долететь? Ну, может быть, секунда, вот только время это тянулось, словно долгие часы. Наконец за валуном что-то тоненько взвизгнуло, и вместо ужаса оттуда полилась потоком злоба. Грязная, липкая, плотная. Но на фоне только что пережитого вполне терпимая, в конце концов, ужас они испытывали сами, а злоба была чужой.

— Даже я так на тебя никогда не злился, — прохрипел Семка, который, как и Настя, сумел не упасть, устоять, хоть его и заметно покачивало.

— Всем. — Насте пришлось прокашляться, — всем встать. Готовимся к атаке. Быстро, быстро!

Собственно говоря, про атаку она сказала, чтобы привести ребят — а честно говоря, и себя саму, — в чувство. Помогло. Поднялась Серена, молча сотворила свой неизменный световой меч.