— И этот Афанасьев тоже был потенциально сильным магов?

— О да! Я как-то завел разговор с нашей очаровательной Алевтиной Юрьевной, когда нас снегом завалило. И она проболталась, что на ее памяти был всего один огневик, который в хороший день мог расчистить практически всю территорию академии, не затронув при этом пламенем постройки.

— Вот это да, — я опустился на кровать. — И получается, что он не справился с силой камня и поэтому начал сходить с ума, так, что ли?

— Очевидно. Сам подумай. Вот ты пришел, полный сил с занятий, поспал, проснулся без сил. Потом целый день с трудом восстанавливаешься, а ведь для организма и ментального поля — это серьезная нагрузка.

Я вспомнил, как меня все раздражало и бесило, когда магия только появилась. И даже думать страшно, что чувствовал этот Афанасьев. Не удивительно, что нервы сдали.

— Вот такая история, — Кунцев перекинул ноги через подлокотник. — С тех пор про него никто не вспоминает.

— А кто тогда положил сюда артефакт?

— А это вопрос на миллион рублей, — глаза Дмитрия загорелись азартом. — Представь. Какой-нибудь псих, желает получить себе чужую силу. Проникает в жилой корпус, оставляет тайник. И все. Останется через пару лет забрать камень.

— Скажи, а сила огневика стала меньше?

— Скорее она то появлялась, то исчезала, — он пожал плечами. — Кто бы в здравом уме стал ее измерять?

— А если камень не просто силу берет, а именно вытягивает саму способность?

— Нет, это форменный бред. История не знает человека... — начал он и вдруг оборвал себя на середине фразы.

—...который обладал бы двумя и более способностями, — закончил я за него. — Я смотрю, история — девица переменчивая.

— Это что же получается?

Дмитрий вскочил с кресла и зашагал по комнате, как я всего полчаса назад.

— Нет, это не может быть правдой, — бормотал он.

— Нужно узнать, были ли еще такие случаи. Когда способный маг внезапно терял свои силы. Здесь, в академии, или где-то еще. Нам нужно больше информации.

— Да-да, ты прав, — он обернулся ко мне. — И, получается, тебя здесь поселили не просто так?

От его слов по спине пробежали ледяные змейки. Неприятно осознавать, что я нужен кому-то только ради моей магии.

— Помнишь, когда Риман зашел, он задержал взгляд на стене, где был тайник. Может, это он?

— Вряд ли. Он человек новый, ученики до сих пор ему показывают путь до библиотеки. Потрясающе рассеянный человек.

 — Думаю, что мне лучше всего спросить отца. Может, он знает что-то про потерю сил? — задумчиво спросил я и подошел к столу.

Вытащил из ящика лист бумаги, набросал письмо и щелчком отправил его в полет. Конверт моментально исчез, оставив ворох фиолетовых искр.

— Как тебе удается так легко отправлять почту? — удивился Кунцев.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Это же другая магия, — он внимательно на меня посмотрел. — Подожди-ка... Ты хочешь сказать, что ни разу не задумывался, как ты это делаешь?

— Нет, — я почесал бровь, — а что тут такого?

— Откуда ты такой взялся-то? Работать с магией, к которой нет способности, в три, а то и в семь, раз сложнее. Мне приходится пыжиться с минуту. А ты просто щелкнул пальцами.

Я пожал плечами. Кто знает, чего я еще не знаю и на что способен.

— Вот это да... — потянул он, восхищенно смотря на меня.

Он сделал еще круг по комнате, а потом вдруг опустил голову и тихо спросил:

— А можешь продолжить мое лечение?

— Конечно, чего ты так смущаешься? Мне и самому интересно, что получится.