Я не мог не него обижаться. Ведь перед ним раскрылся мир великой силы, и его организм и сознание пытались с ними справиться.

Эдуард Львович встретил меня в приемной и сразу же пригласил в кабинет. Там меня уже ждал Риман, который изо всех сил делал вид, что ему интересен сборник поэзии прошлого века в одном из шкафов.

Не успел я присесть в кресло, директор заговорил:

— Алексей Николаевич, вас вызывают на допрос, — в его голосе сквозила усталость. — Помните, по вопросу нападения на Дмитрия Владимировича?

— Да-да, конечно, — он говорил, что меня обязательно пригласят. — Когда?

— Да вот прямо сейчас можете ехать. Вас будет сопровождать Христофор Эммануилович. Ему как раз нужно отвезти в отделение охранки документы.

Я недоверчиво оглядел директора, но тот был спокоен и собран. Риман же, как обычно, был от меня закрыт. Пришлось пожать плечами и, черканув записку Кунцеву, отправиться в путь.

За главными воротами нас уже ожидал закрытый экипаж. Другого в это время года я и не ожидал. Снег валил второй день, и по краям дороги выросли здоровенные сугробы.

— Ехать нам всего два часа, надеюсь, вы взяли в дорогу какую-нибудь книгу, — обронил Риман, устраиваясь поудобнее.

Его тощая фигура была укутана в плед, а под рукой он держал пузатый термос, видимо, с его лечебным чаем.

— Нет, я не ожидал, что сразу поеду. Наверное, нужно держать под рукой какое-нибудь дорожное издание. Исторические заметки мага прошлого или что-то похожее.

Риман снисходительно улыбнулся. Выглядел он в пример лучше обычного — кожа уже не казалась мертвенно-бледное, скорее это уже было просто лицо очень уставшего человека.

— Христофор Эммануилович, а можно вам задать вопрос? — осторожно начал я, когда экипаж отдалился от стен академии.

— Конечно, буду рад ответить.

— Как вы думаете, а были ли когда-нибудь универсальные маги?

— Может быть, очень давно, — ответил он, глядя в окно.

— Но хоть какое-то упоминание о них есть?

— С какой целью интересуетесь, молодой человек? — его темные глаза прошили меня насквозь.

— У меня была нянечка в годах, она много рассказывала старых легенд про особых людей, чьи силы намного превосходили магов нынешних. И я подумал: если есть такие сказки, то они должны иметь под собой хоть какое-то обоснование.

— Хм, — потянул он, — не думал, что еще кто-то рассказывает эти старые байки.

— Это все неправда?

— Людям свойственно пытаться объяснить непонятное, добавляя к привычным образам магические причины.

— Но она так подробно описывала! — я на миг сделал вид, что вспоминаю. — Мол, жили особенные люди, могли они и огонь сотворить, и ветер. Силу они брали из самих себя. И чем могущественнее маг, тем старше он выглядел. Что пришли они из другого мира с добрыми помыслами, но здешний воздух и сам дух магии отравлял их, из-за чего они сходили с ума.

Я никогда так вдохновенно не врал, при этой наглухо закрывая свои эмоции. Старался даже не смотреть на учителя, лишь прислушиваться к его чувствам. Но так ничего и не ощутил.

Раздался сухой смешок. Я поднял глаза и по глазам понял, что Риман мне не верит.

— Изящно, изящно, молодой человек. Я же вам буквально на днях сказал, что хранить и читать запрещенную литературу нельзя. Неокрепший ум может сделать неправильные выводы.

— А какие правильные?

— Никто так и не знает, откуда пошло разделение на темных и светлых магов. Чаще всего последнюю приписывают отъявленным грешникам. Можно взять за основу мысль, что изначально и тех и других было поровну. А можно и говорить, что они пришли из другого мира. Это вписывается в картину мира, но не имеет под собой логичных объяснений.