Тут он снова закрыл глаза и, обхватив себя руками, медленно закачался из стороны в сторону.

– Ну и каково это? – спросил Старый Бейли. – Я хочу сказать – быть мертвым, каково это?

Маркиз вздохнул, потом скривил губы в слабом подобии улыбки и с проблеском прежнего сарказма ответил:

– Проживи достаточно долго, Старый Бейли, сам узнаешь.

Вид у Старого Бейли стал разочарованный.

– Сволочь. И это после того, как я столько трудился, чтобы достать тебя из той речки мертвых, откуда не возвращаются. Ну – как правило, не возвращаются.

Маркиз де Карабас поднял на него взгляд. В лунном свете его глаза казались очень, очень белыми.

– Каково это – быть мертвым? – прошептал он. – Очень холодно, друг мой. Очень темно и очень холодно.

Рассматривая, д'Верь подняла цепочку повыше. С нее свисал, поблескивая красным и оранжевым в свете от жаровни Кузнеца, серебряный ключ.

– Отличная работа, Кузнец, – улыбнулась она.

– Благодарю тебя, госпожа.

Надев цепочку на шею, она спрятала ключ под многими наслоениями одежды.

– Чего бы ты хотел взамен?

Кузнец заметно смешался.

– Мне бы не хотелось злоупотреблять вашим добросердечием… – забормотал он.

Но д'Верь скорчила рожицу, мол, «ладно тебе, валяй».

Наклонившись, он достал из-под горы инструментов резную шкатулку. Выточенная из черного дерева и украшенная вставками из стекла и меди шкатулка была размером с увесистый словарь. Кузнец повертел ее в руках.

– Это шкатулка с секретом, – объяснил он. – Я получил ее за мелкую работу несколько лет назад. Но сколько ни пытался, все равно не смог открыть.

– Давай сюда.

Взяв шкатулку, д'Верь провела пальцами по гладкой поверхности.

– Неудивительно, что ты не сумел ее открыть. Механизм заело. Там все безнадежно заржавело.

Вид у кузнеца стал унылый.

– Значит, я никогда не узнаю, что внутри.

Д'Верь скорчила довольную рожицу. Ее пальцы исследовали поверхность шкатулки, скользили, гладили и нажимали. Вдруг из стенки вылез штырек. До половины задвинув его на место, она повернула. В недрах шкатулки щелкнуло, и в боку открылась дверка.

– Ну вот, – сказала д'Верь.

– О, госпожа!

Кузнец принял у нее шкатулку и до конца открыл дверку. За ней оказался ящичек, который он потянул на себя за ручку.

Сидящая в ящичке маленькая лягушка квакнула и без любопытства огляделась по сторонам. Лицо у Кузнеца стало разочарованным.

– А я надеялся, это будут бриллианты и жемчуга.

Протянув руку, д'Верь погладила лягушку по голове.

– У нее симпатичные глаза, – сказала она. – Оставь ее у себя. Она принесет тебе удачу. И еще раз спасибо. Знаю, я могу рассчитывать на твое молчание.

– Вы всегда можете на меня положиться, госпожа, – серьезно ответил Кузнец.

Они еще посидели, свесив ноги, на Лондонской стене, помолчали. Наконец Старый Бейли медленно спустил вниз колеса от детской коляски.

– Где Ярмарка? – спросил маркиз.

– Вон там, – указал на военный корабль Старый Бейли.

– Д'Верь и остальные. Они меня ждут.

– Ты не в состоянии куда-либо идти.

Маркиз болезненно закашлялся. На взгляд Старого Бейли, в легких, судя по звуку, у него еще оставалось немало клоачной воды.

– Я сегодня проделал долгий путь, – прошептал маркиз. – Продержусь и еще немножко.