– Пошли, – вместо ответа сказала она. – Я знаю короткий путь. Мы можем срезать чуть-чуть через Над-Лондон.

Они поднялись по каким-то ступенькам, и, налегши всем весом, девушка толкнула дверь. Они прошли, и дверь тут же за ними захлопнулась.

Ричард недоуменно огляделся по сторонам. Они стояли на набережной королевы Виктории, на променаде в милю длиной, который викторианцы построили на северном берегу реки, прикрыв систему водостоков и недавно созданную линию метро Дистрикт и заменив им вонючие отмели, последние пять столетий гноящиеся по берегам Темзы. Была все еще – а может быть, уже снова, – ночь. Он не мог с точностью сказать, как долго они бродили в темноте под землей. Луны не было, но в небе буйствовали свеженькие и блестящие осенние звезды. А еще сияла уличная иллюминация: огни на зданиях и мостах казались спустившимися на землю звездами, чьи отражения весело мерцали в ночных водах Темзы. «Сказочная страна», – подумалось Ричарду.

Анастезия задула свечку.

– Ты уверена, что это правильный путь? – спросил Ричард.

– В общем и целом. – Она пожала плечами.

Они подходили к скамейке, и как только он ее завидел, Ричарду она показалась самым желанным предметом на свете.

– Можно нам посидеть? – попросил он. – Всего минутку?

Девушка снова пожала плечами. Они сели на разных концах.

– В пятницу у меня была работа в одной из лучших фирм по анализу капиталовложений в Лондоне.

– А что такое нализ и капиталожение?

– Работа такая.

Она удовлетворенно кивнула.

– Понятно. И?

– Ну, просто сам себе напоминаю. Вчера… я словно бы перестал существовать… Здесь, наверху, никто меня не замечает…

– Это потому, что ты больше не существуешь, – объяснила Анастезия.

Полуночная парочка, медленно шедшая по набережной в их сторону и державшаяся за руки, села посередине скамейки, между Ричардом и Анастезией, и немедленно перешла к страстному поцелую.

– Прошу прощения, – сказал им Ричард.

Мужчина залез женщине под свитер, его рука рьяно задвигалась – этакий одинокий путешественник, исследующий неизведанный континент.

– Я хочу, чтобы мне вернули мою жизнь, – сказал парочке Ричард.

– Я тебя люблю, – сказал мужчина женщине.

– Но твоя жена… – Она лизнула ему мочку уха.

– На хрен ее…

– Я не ее хрен хочу, – пьяно хихикая, отозвалась женщина. – У нее вообще его нет… Я тебя хочу. – Положив руку ему в пах, она захихикала снова.

– Пойдем, – сказал Ричард Анастезии, чувствуя, что скамейка перестала быть таким уж желанным приютом.

Они встали и ушли. Анастезия с любопытством обернулась посмотреть на оставшихся на скамейке, которые постепенно переходили в горизонтальное положение.

Ричард промолчал.

– Что-то не так? – спросила Анастезия.

– Просто все, – ответил Ричард – Ты всегда жила там внизу?

– Не-а. Я родилась тут, наверху. – Она помешкала. – Зачем тебе про мою жизнь слушать? Тебе же не хочется.

Ричард с удивлением поймал себя на том, что ему и правда интересно.

– Нет, мне, честное слово, хочется.

Она теребила кварцевые бусины в ожерелье у себя на шее и начала говорить, глядя куда угодно, только не на него…

– Сначала были я, мама и близняшки… – начала она и вдруг замолкла, губы у нее сжались в белую линию.