Шаг вперёд. Широкий рубящий удар сверху справа. «Клинок» с глухим стуком бьётся о дерево рондаша. В следующий миг мой собственный щит сотрогается от удара, заставляя меня чуть отступить назад. Замешкаться на секунду. На ту самую секунду, которой хватает Бернарду, чтобы перехватить инициативу. На щит обрушивается град ударов. Отступаю ещё на шаг и занимаю глухую оборону, попутно выискивая прореху в защите противника.

Сержант продолжает наседать, на первый взгляд бездумно лупя палкой в щит. Но он ничего не делает бездумно. В следующий миг ритм прерывается. Правая нога на мгновение ощущает холод и лёгкое прикосновение тренировочной палки. Щит рефлекторно опускается вниз. И тут же в груди возникает пожар. Кромка рондаша, ударившая в солнечное сплетение, заставляет отступить назад, на мгновение потеряв сосредоточенность. На лице Бернарда блуждает торжествующая улыбка. Он делает шаг вперёд. Наносит своим щитом прямой удар в мой. На мгновение что-то заслоняет заходящее солнце. И прямой рубящий удар сержанта обрушивается в то место, где я стоял секунду назад, лишь едва цепляя меня по плечу.

Вольт в сторону. Рубящий справа снизу. Деревяшка звенит по кольцам кольчуги, заставляя сержанта отступить назад и поднять рондаш. Рывок вперёд. Удар щитом в щит и тут же замах, прямой сверху, с прицелом в голову. Бернард перехватывает клинок в середине пути. Зажимает в клинч и тут же уводит его в сторону, пытаясь вывернуть рукоять у меня из руки. Шаг назад. Клинок вверх и вправо. Удар. Тренировочный клинок бьётся о дерево рондаша. Шаг вперёд. Прямой удар щитом и…

Поединок прервался, рассыпавшись сотнями разноцветных искр, медленно утопающих во тьме. Голова болела. Воздух с трудом вырывался из груди. В спину упиралось что-то твёрдое и острое. Его «присутствие» ощущалось даже через толстую ткань гамбезона и два ряда колец кольчуги.

— Эй! Ты как? Живой? — голос с трудом пробивался сквозь вату, забившую уши. Чья-то рука потрясла меня за плечо. Затем ухватилась за него, помогая встать на ноги.

Я открыл глаза, и свет тут же резанул по ним, отдавшись тупой ноющей болью в затылке. Перед взглядом на мгновение появилось встревоженное лицо Бернарда. Затем Айлин. Меня усадили на завалинку. Расстегнули пряжки ремней, стянули с головы шлем и подшлемник.

— Вроде ничего страшного, — послышался голос сержанта. Он всё ещё продирался сквозь густой слой ваты, но уже был намного отчётливее, — Крови нет, вмятин тоже. Жить будет.

— Ну конечно, ты погляди на него. Он на ногах не стоит, а если отпустить — завалится, — ответил ему возмущенный голос Айлин, — Не мог ему куда-нибудь в другое место залепить, а? Обязательно надо было снова по голове?

— Моя дорогая, — в голосе Бернарда послышались раздражённые нотки, — Ты думаешь в реальном бою вам кто-то будет делать поблажки? Вы оба либо можете сражаться, либо нет. Если да, значит и на тренировках делать будем это в полную силу. Если нет — значит вам просто не место на поле боя.

— Я в порядке, — прохрипел я, опершись спиной на стенку фургона и прикрывая глаза рукой. Лучи заходящего солнца били прямо мне в морду, — Просто мутит слегка. Минут пять и всё пройдет.

— Уверен? — Айлин села рядом и окинула моё лицо внимательным взглядом, — Может тебе снова к Вернону сходить? В прошлый раз его микстура здорово поставила тебя на ноги.

— Уверен, — кивнул я, — Обычное сотрясение. Пройдет за неделю, а пока остаётся просто перетерпеть.

— Угу… И не получать новых ударов по голове, — проворчала девушка, глядя на сержанта.