— Всё похерилось гораздо раньше, — возразил я, — В тот момент, когда вместо того, чтобы взять город под свой контроль и получить ресурсную и вербовочную базу для собственной армии, ты отдал его на разграбление бандитам, чтобы их руками набивать собственные карманы. А теперь пытаешься переложить на нас груз своих же ошибок. Вернее — своей же жадности.

— Сегодня ночью в городе сгорело восемь домов, — голос сенешаля был показушно спокоен. Но несмотря на это, в нём с легкостью угадывались злость и намеренная издёвка, — Убито более сорока человек. Губернатора забили молотильным цепом. Его жену изнасиловали и придушили в его же собственном доме. Детей, которым и десяти лет ещё не было, утопили в выгребной яме. То же самое произошло почти со всеми теми пленными, которых вы привели в Новый Гронесбург. Толпа просто разорвала их на куски. Тех самых женщин и детей, за которых вы, сука, так переживали. Сложно было их привести сюда, в замок? Обязательно нужно было устраивать ночь длинных ножей? Делать так, чтобы сосед шёл войной на соседа? Если бы не мои парни, подоспевшие вовремя, они бы все друг друга перерезали.

— Во-первых, кто тебе сказал, что мы переживаем за город? — ухмыльнулся я, — Я лишь просто описал реальную расстановку сил в округе. Банда Когтя поплатилась не за террор, насаждаемый в Новом Гронесбурге. Она поплатилась за убийство моего человека. Мне надо было пощадить их за такую наглость? Может быть написать тебе, как временному правителю этих земель, прошение о том, чтобы наказать его за беспредел? Ещё одно к тысячам тех, которые ты проигнорировал до нашего появления? Что же до города, люди там сами выбрали свою участь. Я не заставлял их убивать родичей банды. Более того, призвал проявить к ним милосердие, отдельно подчеркнув, что женщины и дети в убийствах участия не принимали. Но горожане решили иначе. В любом случае — это их конфликт, так что не мне их за него судить.

— По твоей вине, они… — начал было сенешаль, но барон перебил его, со всей силы грохнув кулаком по столу.

— Хватит! — рявкнул он, — Я услышал более чем достаточно! И это уже тянет на государственную измену! Не говоря уже о том, что в твоих землях произошло нападение на отряд королевского посла — а значит на самого королевского посла. Генри правильно поступил. Может и жестоко, но я сам сделал бы лучше. А ты, — он ткнул пальцем в сторону генерала, — Радуйся тому, что ты всё ещё нам нужен. Иначе болтаться бы тебе на одной из тех живописных виселиц, которые твои люди вколотили перед входом в крепость.

— У меня между прочим тут почти пять сотен человек, — генерал скользнул по нам хищным взглядом. Надо признать, в этот момент я немного струхнул. Айлин верно подметила — сейчас мои люди в таком состоянии, что их можно брать голыми руками. А вот барон лишний раз показал, что он — человек далеко не робкого десятка.

— И сколько из них сохранят тебе верность, когда узнают, что ты обвиняешься в измене короне? — хмыкнул он, с вызовом уставившись на сенешаля. В комнате повисло молчание. Что ж, похоже теперь настал мой черёд вступить в игру.

— Мы можем не любить друг-друга, — бросил я, стараясь придать голосу спокойный оттенок, — Но у нас всё ещё одна общая цель. Уничтожить урочище. Поодиночке никто из нас на это не способен. Барон прав, ты всё ещё нужен нам. И сам отчаянно в нас нуждаешься. Поэтому предлагаю прекратить обмен любезностями. Остыть. А уже потом обсудить план дальнейших совместных действий. Ведь если мы не справимся — херово будет в итоге всем.

Генерал помедлил, сверля взглядом барона. Затем все-таки мрачно кивнул и вновь отвернулся к окну. Байран же ухмыльнулся в усы. Встал со стула и неторопливым шагом направился к двери, жестом поманив нас с Айлин за собой.