— Хорошего вам дня. Сир Генри. Госпожа.

Я всё-таки не выдержал. Размахнулся и со всей силы швырнул шкатулку в сторону солдата. Тот, заметив моё движение, тут же сообразил к чему идёт дело и моментально захлопнул дверь. Шкатулка с грохотом ударилась о старые дубовые доски и напоследок звякнув монетами упала на пол. Ну вот. Сразу бы так.

Я ухмыльнулся. Немного помедлил, приводя мысли в порядок. Затем посмотрел на Айлин.

— Продолжим?

Девушка слегка неуверенно, но в то же время разочарованно покачала головой.

— Слышал же, нас ждут. И знаешь, что в таких делах я не люблю «по-быстренькому». Да и если честно, момент…

— Безнадёжно испорчен, — согласился я тяжело вздохнув, — Эх, жаль не попал я в этого говнюка. Вот же обломщик сраный.

— И не говори. Ладно. Давай собираться, — девушка одним грациозным движением соскользнула с кровати и принялась собирать раскиданную по полу одежду. Я же встал, подошёл к двери и всё-таки закрыл её на проклятый засов. Вчера мы так увлеклись «снятием напряжения», что попросту забыли это сделать.

Одевались мы молча. Каждый думал о своем. Девушка явно была разочарована тем, что нас прервали и уже прокручивала в голове варианты мести сенешалю. У меня же из мыслей никак не выходил подслушанный разговор. Почему именно сейчас? Не раньше, не позже, а ровно в тот момент, когда у нас самих почти получилось сложить эту же самую картину? Кто-то хотел убедиться, что мы правильно всё поймем? Или нас опять пытаются пустить по ложному следу? Если так, то в этот раз говнюки расстарались на славу. К легенде не прикопаешься и на кривой козе не подъедешь. Гораздо правдоподобнее чем весь тот бред про охоту живых на оцифрованных. Впрочем, эта версия может оказаться совсем недалеко от истины. Не стоит списывать такой вариант со счетов.

— Тебе опять что-то снилось? — голос девушки нарушил повисшую в комнате тишину.

— Почему ты так решила? — мне внезапно стало интересно, как это она так точно определяет, когда именно мне снятся вещие сны, а когда обычные кошмары.

— Ты всё утро какой-то задумчивый и слегка отстранённый, — заметила Айлин, затягивая завязки своего походного дублета, — Обычно это бывает, когда тебе удаётся в очередной раз подслушать разговор наших врагов.

— Ну хотя-бы вскакивать с криком и в холодном поту перестал. И на том спасибо, — хмыкнул я, — Да, на мою бедную голову опять свалили… кучу всего. Я немного это утрясу и обязательно тебе расскажу.

— Угу, — девушка снова немного помолчала. Затем подошла ко мне. Осторожно коснулась чёрного дублета, который сама же мне и купила, ещё в столице. Разгладила его. Посмотрела прямо в глаза и спросила, — Ты как, готов?

Я молча кивнул. Айлин взяла меня под руку.

— Тогда идём.

Мы выбрались в коридор. Он был пуст. Все ещё спали глубоким, беспробудным сном. Только Трухляш сидел на подоконнике окна в конце коридора и лениво вылизывал заднюю лапу. Заметив нас, кошак прервал процесс и негромко мяукнул, словно бы приветствуя. Зевнул, обнажив острые, как бритва, клыки и тут же вернулся к своему занятию.

Проходя мимо я осторожно погладил кота по загривку. Тот не стал убегать, но воспринял мое действие без энтузиазма. В его взгляде отчётливо читалась мысль «и этот туда же». Наверняка его с утра уже успели допечь приёмные дети Тура. От них он и сбежал сюда, в укромное место, но покоя не нашёл.

Внизу тоже никого не оказалось. Лишь давно догоревшие масляные лампадки, куча разбросанных по длинному столу тарелок, в которых всё ещё виднелись засохшие остатки пищи и гусиные кости. На полу валялись с полдюжины пустых бутылок и множество глиняных черепков от разбитой посуды. Возле стены возвышалась живописная композиция из парочки сломаных стульев и одного перевёрнутого подсвечника.