— Почему нет? — пожала плечами Наташа. — В моем мире полно таких. И ученые и финансисты. Мы их в школе проходили, а их портреты на стенах висели. Ну, в смысле там не одни женщины, конечно. Просто портреты знаменитых ученых. Чтобы мы знали, типа, на кого равняться и с кого пример брать.

— Помогало? — с интересом спросил император.

— Неа, — честно ответила Наташа. — а Леора… у нее упрямства хватит, а если ей помочь, показать, что верите в нее…

— Это сейчас было проявлением той самой женской солидарности, про которую мне жена говорила? — заинтересовался император. — Успокойся уже, поддержу я ее. И помогу. Я уже успел убедиться, что ты бываешь права… Когда перестал мешать Леоре с ее рыцарством, она на собственном опыте убедилась, как это сложно и малость притихла. Так что пусть делает то, к чему душа лежит, я поддержу. А дальше уже от нее все зависеть будет. Но если окажется, что это все просто ее хотелки, которые будут меняться от настроения, то пусть не взыщет.

Вот в этот момент Наташе и пришла в голову мысль о подарке для императора. Разукрашенные шахматы? Ну шикарны, да, но что удивительного в украшениях для императора? Новая игра? Все это политика и политические игры. А вот подарок лично от Наташи Астаховой, а не от представителя моригатской республики… В конце концов император тоже человек! Она так увлеклась обдумыванием пришедшей в голову идеи, что сразу мысль и озвучила.

— Картину хочешь написать? — изумился император. — Ну да… мне говорили, что вроде как с каждого похода в город ты приносишь холсты и разные краски.

— Ага. Маслом пока не буду даже пробовать, а вот акварелью рискну… Где можно устроиться, чтобы никто не мешал? И можно?

— Можно, — хмыкнул император. — Забирай тот зал, где придворные художники обычно и рисуют. Там специально и окна сделаны большими и выходят они в нужную сторону. Ничего с ними не случится, если недели на две отдадут этот зал для моей гостьи.

Вот так зал и оказался в полном распоряжении Наташи. Даже мольберт не пришлось приносить — тут все было. И показывать неоконченную картину она отказалась наотрез всем. Даже императору.

— Знаешь… — Наташа старательно что-то чиркала на холсте, а Альда сидела неподалеку, потягивая чай с булочками. — Я заметила, что после окончания любого дела меня всегда тянет что-нибудь нарисовать… Словно муза порхает…

— Кто?

— Муза.

— Кто это? Поймать можно?

— И еще говорят, что я циник и приземленная личность, — вздохнула Наташа.

— Я же не виновата, что ты о каких-то зверях своего мира рассказываешь, а я их не знаю.

— Забудь… Все… вроде… — Наташа отошла назад и оглядела законченную картину. Почесала кончик носа зажатой в руке кисточкой, не замечая, как тот становится морковного цвета. Альда поспешно подскочила и забрала из руки кисть.

— Беда с этими творческими людьми, — проворчала она. Обернулась и… застыла, раскрыв рот. Кисть выпала… — Я балдею, дорогая редакция…

Наташа очнулась, покосилась на подругу, схватилась за голову.

— Ну почему из всех услышанных от меня фраз к тебе привязалась именно эта?

— Есть в ней что-то загадочное. — Альда очнулась и повернулась к Наташе. — Реально здорово. Думаю, императору понравится.

Наташа торопливо завесила картину и принялась мыть кисти.