— На самом деле просто. Мы не знаем виновного. Им может быть кто угодно. Даже дядя с улицы зашедший. И чтобы найти убийцу — мы начинаем собирать данные. Или факты, как их называют у меня на родине. И будем их анализировать, а на основе анализа искать следующие факты. И когда почувствуем, что уже все, собрали, можно по ним начинать искать убийцу. Только так. А если мы сейчас решим, что граф и есть убийца, то невольно начнем игнорировать факты, которые не укладываются в нашу уверенность.

— Думаешь, именно это и сделал второй дознаватель?

— Уверена. Все его вопросы свидетелей свелись к тому, чтобы подтвердить его уверенность в виновности графа. Кстати, первый дознаватель тоже был уверен в виновности графа, но изо-всех сил пытался его оправдать… не знаю уж по какой причине. Надеюсь, маркиз Экторел не загнал его в тундру снег убирать — очень с ним поговорить хочется. Уверена, что в свои отчеты он не включил многое из того, что заметил.

Наташа поднялась и потянулась. Огляделась.

— Что ж, а сейчас пора познакомиться с нашим будущим коллегой и отправиться пообщаться с детьми графа Стархазского.

Стоило Наташе договорить, как дверь открылась и в комнату неторопливо вошел мужчина лет тридцати — тридцати пяти. В крепкой, но невзрачной одежде, короткая гражданская шпага на поясе. Едва войдя, чуть склонил голову.

— Барон Тотлен к вашим услугам, госпожа. Тотлен Ларин.

Альда озадаченно моргнула. Покосилась на Наташу.

— Ты знала, что он там стоял?

Наташа проигнорировала вопрос и тоже поклонилась вошедшему.

— Очень приятно. Наталья Викторовна Астахова. В качестве пояснения, это мое полное имя на родине, но так никто никогда ни к кому не обращается, это для официальных бумаг, поэтому прошу обращаться как принято у вас. Поскольку титула у меня нет, будет достаточно «госпожа Наташа», мне такое обращение нравится. Хотя у меня на родине обращение «госпожа» или «господин» всегда претворяло фамилию, а не имя. То есть по обычаю моей родины было бы правильно обратиться «госпожа Астахова». Но, как я говорила, местный обычай мне нравится больше.

— Приму к сведению, — гость снова чуть склонил голову, повернулся к Альде. — И да, я был неподалеку — ожидал, когда вы закончите знакомиться с бумагами.

— А еще в комнате наверняка есть слуховые окна[1], — с легкой долей ехидства пояснила Альде Наташа, — что и позволило господину барону появиться так вовремя.

— Ты знала?!

— Предполагала. Этот кабинет явно специально создан для таких вот встреч, а значит возможность кому-то услышать разговоры тут обязательно должна быть предусмотрена. Ну я так предполагала. И не ошиблась. Ладно, Альда, мы только время теряем, нас и так дети графа заждались уже, полагаю для них каждая минута ожидания равносильна лишнему часу.

— Эм… ну да. Надо бы нам поспешить, — виновато отозвалась Альда.

— Спешить, не ознакомившись с материалами дела тоже смысла нет, я бы тогда не знала о чем спрашивать. Все и всегда нужно делать вовремя! Ну так мой папа всегда говорит.

Барон Тотлен не стал петлять как встретивший их лакей, а сразу провел их через неприметную дверь, выглядевшую как вход в очередную комнату, на второй этаж. Дети графа Стархазского ожидали в одной из просторных комнат дворца. Знакомая уже Наташе Верольда, обняв себя за плечи, что-то изучала в окне, разглядывая парк. Младший мальчишка хмуро изучал фрукты на столе, перед ним лежали яблоко и мандарин и, казалось, он занят был громадным по важности выбором: что съесть раньше.

На звук открывшей двери он первым поднял голову, глянул на барона Тотлена, которого явно знал, потому вежливо склонил голову.