— Привет, Энтони! Привет, Рой! — замахала она рукой, и сердце ее радостно запрыгало в груди.

Рой гордо обнимал сына и широко улыбался.

— Мы строим лагерь! Иди к нам!

Джулия замерла в нерешительности. Энтони что-то сказал отцу, и Рой махнул рукой, приглашая ее присоединиться. Она не могла отказаться. Кивнув головой, она остановила мотор и причалила к берегу.

Рой проворно вскочил на борт, как заправский морской волк. Он ловко перебросил веревку сыну, чтобы тот привязал ее конец к дереву, а другой конец закрепил на палубе.

— Пойдем, пойдем, — нетерпеливо повторял Энтони, дергая Джулию за руку.

— Он такой эмоциональный, — сказала она, повернувшись к Рою, глаза которого светились теплым светом.

Рой равнодушно хмыкнул, изо всех сил скрывая свою радость, но блеск в глазах выдавал его. Он был счастлив.

— Вы оба с ног до головы перепачкались! — Джулия рукой показала на их одежду и засмеялась.

— Я знаю.

Изобразив на лице некое подобие улыбки, Рой посмотрел на свои измазанные грязью джинсы и на черные, мокрые полосы на рубашке — видимо, следы веток, которые он носил для шалаша.

— Вот он! — крикнул Энтони, когда они прибыли на место.

Несколько секунд Джулия стояла молча, словно потеряла дар речи.

— О, Энтони! — выдохнула она наконец, всплеснув руками. — Он намного лучше, чем я предполагала!

— Это все папа! Посмотри. Здесь есть дверь. Можно ее открыть и закрыть, а вон там будет окно, когда мы закончим.

Мальчик болтал без умолку, описывая ей каждую деталь, а Джулия никак не могла прийти в себя от изумления. То, что она видела пред собой, даже отдаленно не напоминало груду веток, сложенных в виде шалаша. Перед ней стоял настоящий дом с крышей и стенами, которые держались на гвоздях.

Сердце ее тяжело стучало. Это было не временное сооружение, не игрушка для мальчика на месяц. Дом был навсегда.

— Вы так хорошо построили его! — сказала она, открывая и закрывая входную дверь и просовывая пальцы в щелочку ящика для писем.

Рой равнодушно пожал плечами, но в его глазах светилась гордость.

— Мой отец был мастер на все руки. Когда он строил или ремонтировал что-нибудь, я помогал ему. Подавал инструменты, делал простую работу.

Маленькая ручка схватила Джулию и втащила в дом.

— Стулья! А это настоящий стол! Папа и другую мебель сделает. Сейчас мы разведем костер и будем печь картошку! Правда, класс?!

— Класс, — согласилась Джулия, улыбнувшись. — У тебя сегодня настоящий праздник, да, Энтони?

— Самый лучший праздник! Ты будешь картошку?

— Джулия куда-то едет, Энтони, — вмешался Рой. В его глазах безошибочно читался запрет. — Я рад, что вы починили мотор, — вежливо прибавил он.

Джулия поняла намек. Она не сердилась на Роя. Сегодня был его день. Три года страданий и тщетных попыток добиться расположения сына наконец-то были вознаграждены. Сегодня он имел полное право наслаждаться любовью сына, не разделяя ее ни с кем. Она не будет ему мешать.

— Ну что ж, Робинзон Крузо, мне пора. Спасибо, что показал мне лагерь. Он замечательный.

Вечером Рой и Энтони смыли с себя всю грязь на кухне, нагретой теплом плиты, и спустились к реке. За последние полчаса температура воздуха сильно упала. Рой с наслаждением вдыхал запахи леса, наполнявшие его грудь новыми ощущениями.

— Я так устал! — вздохнул Энтони счастливо, прислонив голову к отцу.

Почувствовав прилив нежности, Рой обнял сына.

— Я тоже. Но это хорошо, правда? Так.