И, повернувшись медленно и с достоинством на тот случай, если кто-нибудь с интересом наблюдает за ними, она направилась к двери, за которой Тоби уже пребывал в настоящей истерике.

Она совершила ошибку, оглянувшись, перед тем как войти в дом, и поэтому эффект от ее ухода был подпорчен. Виконт смотрел ей вслед, поджав губы, в глазах его читалось выражение, весьма напоминающее удовольствие. Его все это забавляет, с негодованием подумала она. Он развлекается за ее счет.

Она захлопнула за собой дверь, а потом пожалела, что не может вернуться и проделать все иначе. Люди хлопают дверью, когда они сердиты. А ей следовало бы держаться с ледяным презрением. С таким же, как прозвучала ее последняя фраза.

– Ах, Тоби, – сказала она, задержавшись, чтобы почесать ему животик и превратить щенячью истерику в восторг, – это самый ужасный человек из всех, кого я знала. Это не просто опасный повеса, ему доставляет наслаждение дергать за веревочку, на которую привязана его жертва. А я не жертва, Тоби. И он очень скоро в этом убедится. Лучше бы он переключил свою энергию на какую-нибудь более доступную женщину.

Сложность состояла в том, что, пока они шли по улице, она не раз бросала взгляд на его губы. И вздрагивала, вспоминая, как эти губы прикасались к ней – жаркие, влажные, даже соблазнительные. Ей хотелось еще раз ощутить на своих его губы.

– Нет, – твердо сказала она, идя на кухню вслед за Тоби, – в кресло нельзя.

Тоби вскочил в кресло и принялся устраиваться там со всеми удобствами.

– Самцы! – с отвращением проговорила она, занявшись огнем в очаге. – Все вы одинаковые. Слова “нет” в вашем словаре не существует. Оно для всех вас означает “да”. Как бы мне хотелось – ах, как хотелось! – чтобы можно было вообще прожить без вас.

И Тоби от имени всех самцов тяжело вздохнул и с умильным видом уставился на нее.

Он действительно был вовсе не уверен, что “нет” бесповоротно означает “нет”, когда его произносит миссис Уинтерс. Он с сожалением думал, что, возможно, это так и есть, но все же не был в этом уверен полностью.

"Наверное, это пустая трата времени – преследовать ее и дальше”, – подумал Роули. Но потом понял, что больше ему не на что тратить время. Как и ожидал, он с удовольствием проводил время с Клодом и Дафной; разумеется, общество друзей тоже было весьма приятно. Когда беседы в гостиной становились невыносимо пресными, они всегда могли удалиться втроем и завести разговор, требующий участия хотя бы малой доли их умственных способностей.

Но ему нужны развлечения.

Вряд ли ему удастся переспать с Кэтрин Уинтерс. А жаль! Ему очень хотелось уложить ее в постель. Но даже если это и не получится – у него не было уверенности, что случай безнадежен, – он все-таки получает удовольствие от разговоров с ней, от поддразниваний, от преследований, от того, что она злится, просто от того, что он на нее смотрит.

Конечно, нужно быть осторожным и не скомпрометировать ее. Клод что-то заподозрил, Кларисса – тоже, Нэт и Идеи более чем заподозрили. Не стоит пытаться увидеться с ней снова наедине, рискуя попасться кому-либо на глаза, как это чуть не случилось тогда, на мосту. А Кларисса перестала приглашать ее в дом.

Однако нужно как-то уладить эту проблему. Утром они отправились на продолжительную прогулку верхом. Он, как всегда, заставлял себя оказывать внимание мисс Хадсон, хотя и перепоручил ее заботам Нэта на обратном пути, заметив, что в обществе его друга она чувствует себя свободнее, чем с ним. Небо затянуло облаками, стало прохладно. Кларисса объявила, что остальную часть дня они проведут дома.

Значит, он никого не обидел, когда предложил Дафне и Клейтону прогуляться. Оба они славились спартанской выносливостью, в любую погоду занимаясь чем-либо вне дома.