Покачиваясь в кресле-качалке, Кэтрин смотрела прямо перед собой. Она думала о том, что хорошо бы забыть обо всем…

Чай остыл, и она к нему так и не притронулась.

Виконт Роули вышел из дома Кэтрин злой и разочарованный. Он плотно закрыл за собой дверь, сочтя ниже своего достоинства хорошенько хлопнуть ею, и зашагал по дороге, к калитке в стене парка. Шел, не глядя по сторонам. Распахнув дверцу, он вошел и решительно задвинул щеколду.

Будь виконт так же насторожен, как по пути к Кэтрин, он, вероятно, услышал бы стук коляски и заметил бы ее – коляска приближалась к деревне с юга.

Как только открылась дверь коттеджа, сидевший на козлах человек натянул поводья, и лошадь остановилась.

– О Господи! – воскликнул Перси Лэмбтон немного погодя, когда закрылась дверца в стене. – Осмелюсь заметить, это неподходящее зрелище для ваших глаз, преподобный.

Преподобный Ловеринг нахмурился.

– Кто это? – спросил он. – Мистер Адамс?

– Нет, не он, – ответил Перси. – Виконт Роули, преподобный. Вышел из коттеджа миссис Уинтерс в такое время. А у нее окна совершенно темные. Очень подозрительно…

– Возможно, он провожал ее домой после бала, – предположил пастор. – Нам с миссис Ловеринг пришлось уехать рано из-за болезни вашей матушки. Полагаю, это весьма любезно со стороны его светлости. Но где же его карета? И почему он провожал ее один? Действительно странно…

Перси фыркнул:

– Это не для ваших ушей, преподобный, но все знают: они уже давно ведут себя легкомысленно. Тайком встречаются в парке. Если мне не верите, спросите у Берта Уэллера. И еще они прошли по деревне под ручку на глазах у всех. Просто бесстыдство! Что делал виконт в коттедже? По-моему, ясное дело. Жаль только, что вы его не видели.

Преподобный Ловеринг взглянул на коттедж и заметил, что в кухонном окне зажегся свет. Он помрачнел, нахмурился.

– Не такого поведения мы ждем от гостей Боудли-Хауса, Перси, – сказал пастор. – Пусть он даже и виконт. Я весьма разочарован, что его светлость позволяет себе такое поведение в наших местах, и уверен, что мистер Адамс и его любезная супруга тоже будут разочарованы, И не такого поведения мы ждем от достойных жителей Боудли. Все это очень меня беспокоит.

– Но ведь она не коренная жительница Боудли, верно? – сказал Перси. – Она живет здесь всего-то несколько лет. И кто ее знает, откуда она взялась и какую жизнь вела до того, как приехала сюда. Из того, что мы о ней знаем... она могла быть и шлюхой – простите мне такое слово, преподобный.

Они подъехали к пасторскому дому, и преподобный Ловеринг вылез из коляски.

– Возможно, мы не так поняли. Перси, – сказал он. – Завтра я зайду в Боудли-Хаус и поговорю с виконтом Роули и мистером Адамсом. Пока же будет лучше, если вы никому ничего не скажете.

– Кто, я? – изумился Перси. – Да ни за что на свете, преподобный! Терпеть не могу сплетен. И я всегда очень хорошо понимаю, когда нужно держать рот на замке. А это дело такое… Не беспокойтесь, не стану я марать свои губы и болтать про такое.

Пастор кивнул.

– Ваша матушка поправится, как это обычно с ней бывает. Когда она в следующий раз решит, что готова переселиться в лучший мир, подождите немного, прежде чем бежать за мной.

– Ладно, преподобный, – отозвался Перси, разворачивая свою коляску и выезжая на дорогу.

Проезжая мимо коттеджа Кэтрин, он бросил взгляд на кухонное окно и поджал губы. Шлюха в Боудли – он-то уж давно это знает. А теперь наконец в этом убедятся все. Давненько уже в их местах не случалось ничего интересного. Перси с нетерпением ждал, когда же настанет утро.

Когда виконт Роули вернулся, бал все еще был в разгаре.