Она почувствовала, как Алекс приподнял простыню, коснулся ее талии и развязал пояс; потом снял халат и опять накрыл простыней.

— Знаешь, это моя спальня, — легко вздохнул мужчина. — Ты не будешь возражать, если я вернусь сюда?

Кэти сжалась в комок, ее била нервная дрожь.

— Я перейду в другую комнату, — с трудом сказала она, собираясь подняться.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — странно нерешительным тоном возразил Серрано.

— Ох… — возмущенная до глубины души, Кэти замерла.

— Мы ведь муж и жена, — напомнил Алекс.

В воздухе повисло гнетущее молчание. Когда оно стало совершенно невыносимым, Кэтрин тихо прошептала «да». Это было признание, которого Кэти боялась, избегала и отвергала долгие пять лет, и теперь она вынуждена сделать его.

Ее согласием все основания для протестов были исчерпаны, и ее решение оставить Серрано больше не имело смысла. И нет никакого разумного предлога отрицать право Алекса на собственную спальню и отказываться делить с ним постель.

В тот памятный парижский вечер Алекс примирился с их общим будущим, поняла Кэти. Он запустил руки на дно ящика Кристофа и не нашел там ключа от своей «тюремной камеры». Какое — то время Серрано надеялся, что ключ у жены и она знает, где несчастное свидетельство, о котором она до того дня и слыхом не слыхивала! А потом наконец понял, что приговорен к пожизненному заключению. Отсюда неожиданное изменение отношения мужа к ней. Если побег невозможен, надо сделать заключение более приятным. Раз уж он не смог освободиться и жениться на другой-что ж, надо как можно лучше использовать ту жену, которая уже есть…

Неожиданно Кэти осталась без всяких аргументов в свою пользу. Ведь это она сама с радостью ответила согласием Алексу, когда он, бледный как смерть, сделал ей предложение. А она, Кэтрин, еще имела глупость спросить, не болен ли он! За три недели перед свадьбой Кэти видела жениха всего два раза, да и то на людях, и Алекс казался холодным и равнодушным. Но разве она тогда понимала, что что-то не так? Ничего подобного! Наивная дурочка по уши влюбилась и убедила себя, что мысли любимого заняты только работой. Тихий звук вывел молодую женщину из лабиринта покаянных мыслей. Кэти повернула голову, и ее синие глаза широко раскрылись: Александр раздевался. Вздрогнув всем телом, Кэти снова опустила веки. Но это не мешало внезапно обострившемуся слуху напряженно ловить все звуки. Через минуту из ванной донесся шум льющейся воды. Обычные, повседневные звуки для любой замужней женщины… но только не для нее. Явственно представилась обстановка ванной комнаты: множество мокрых полотенец, брошенных где попало, вещи валяются в беспорядке, как в его лондонской ванной, куда Кэти как-то раз зашла после отъезда Алекса.

Вдруг она насторожилась и удивленно прислушалась: немилосердно фальшивя, Серрано напевал популярную опереточную арию. Похоже, ее муж находился в приподнятом настроении… Кэти осторожно подняла ресницы и увидела горящий взгляд склонившегося над ней мужчины.

— Спи спокойно, моя милая, — сказал Алекс, и это прозвучало почти нежно.

Кэти смежила веки и скорее почувствовала, чем услышала, как Алекс скинул с себя полотенце-единственное, что прикрывало его стройное загорелое тело. Чуть прогнулся матрас, зашуршала простыня, и свет погас.

Наступила тишина. Кэти лежала очень тихо, затаившись как мышка, но спать не могла: рядом лежал обнаженный мужчина, и каждое его движение усиливало в Кэти напряженное ожидание.

Ощущая блаженную легкость во всем теле, Кэтрин слегка потянулась и тут же почувствовала, как ее окутало тепло мужчины. Окончательно проснувшись, женщина встретила взгляд черных глаз, обрамленных густыми ресницами. Эти блестящие глаза словно гипнотизировали ее.