Кончик указательного пальца Алекса ласково очертил линию ее пухлой нижней губы.

— Открой ротик, я хочу насладиться тобой, — хрипло прозвучал голос мужа.

Завороженная горящим взглядом, Кэти повиновалась как во сне, и, приглушенно застонав, с силой долго сдерживаемого желания муж крепко прижал к себе хрупкое тело, обхватил руками бедра и спину, требовательно и жадно впился в рот с поистине первобытной страстью.

Сладкая, мучительная боль разлилась внизу живота молодой женщины. Кончик языка Алекса скользнул между губ, с готовностью раскрывшихся навстречу, и задвигался внутри, неимоверно возбуждая, заставляя ее извиваться и беспомощно метаться под тяжестью сильного тела.

Властными руками Алекс спустил с ее плеч узкие бретельки ночной сорочки и обнажил нежные груди. Сильные пальцы умело и страстно обхватили напрягшиеся холмики, гладили и мучили бутоны сосков, пока они не заострились и не затвердели. Вся трепеща, Кэтрин инстинктивно выгнулась навстречу мужу. Руки запутались в густых черных волосах.

Когда Алекс оторвался от ее горячих губ, он стал дразнить Кэти, проводя языком по ложбинке между грудей, едва касаясь пальцами ставших очень чувствительными розовых бутонов. Женщина напряглась в ожидании, и, когда он наконец прижался губами к нежной плоти, у Кэти вырвался протяжный стон. Она уже не могла владеть собой, подхваченная вихрем ощущений, одновременно сладостных и мучительных.

Отравленная, порабощенная страстью, Кэти затерялась в пучине острого, болезненного наслаждения. С негромким рычанием Алекс снова жадно захватил ее рот и одной рукой прижал к себе; другая рука перебирала кудрявые волоски между ее бедер, не торопясь подбираясь к нежной, шелковистой плоти. Каждое движение опытных рук усиливало лихорадочный, безумный ответ на его ласки.

Кэти всхлипывала и задыхалась от этой сладостной пытки. Бедра сами по себе поднимались и опускались; разум в этом не участвовал-все затмила всепоглощающая, невыносимая боль желания. Кэтрин застонала от нетерпения. Тогда, приподняв ее ягодицы, мощным толчком муж проник в нее. Откинув голову, Алекс издал громкий стон бесстыдного наслаждения, и его возбужденная, торжествующая плоть снова вонзилась в ожидавшую ее податливую глубину.

Кэтрин ощутила, как напряглось ее тело, приспосабливаясь к безжалостному вторжению, все еще болезненно реагируя на непривычные ощущения; но вот он задвигался внутри нее, порождая ненасытную жажду, сжигавшую ее всю без остатка. Кэтрин бессознательно впилась ногтями в гладкую мускулистую спину, дыхание со всхлипом вырывалось из ее горла при каждом новом толчке. Постепенно Кэти перестала сознавать все, кроме острого, почти непереносимого наслаждения. А когда наконец пришло освобождение, экстаз длился несколько бесконечно долгих мгновений… Потом Кэтрин мягко спустилась с небес на землю, и ее охватила блаженная, расслабляющая усталость.

— Говорят, земной рай наступает для тех, у кого есть терпение ждать, — бархатным баритоном вымолвил Алекс, крепко и нежно прижимая жену к разгоряченному, слегка влажному телу. — Но… терпение никогда не входило в число моих достоинств.

Опустошенная, обессилевшая, Кэти плохо соображала и провалилась в глубокий сон. Проснувшись, она увидела шторы широко раздвинутыми, на столике рядом с кроватью давно остывший завтрак. Кэти поискала глазами мужа и почувствовала себя страшно одинокой.

Было уже около полудня. Поднимаясь с постели, она вспомнила, что произошло на рассвете. Скомканная ночная сорочка валялась на ковре как улика. Кэтрин в ужасе посмотрела на это свидетельство ее нового унижения. Краска стыда залила щеки, а из груди вырвался мучительный, прерывистый вздох.