Для написания письма потребовалось три часа и несколько черновиков. Удовлетворившись текстом, она вздохнула, запечатала послание и передала его Джеффри. Десять минут спустя появился ответ, написанный поперек обратной стороны письма: «Поступайте, как сочтете нужным».

Она долго смотрела на эти слова, раздумывая, что они означают. Он пришел в ярость от ее вмешательства, или ему просто все равно?

За прошедшую неделю она не видела виконта, и спросить возможности не было. Они больше не встречались на улице, но герцог Сен-Клер навестил Грейсона три раза. Она знала, что герцог тесно сотрудничает с морским министерством. Александра вспомнила объяснение виконта, услышанное из окна: морское министерство хочет, чтобы он нашел пропавшего Людовика Французского. Ее любопытство никто не мог удовлетворить.

Причесывая Мэгги, Александра заметила, что волосы ее не совсем черные. К черным прядям примешивались светло-каштановые, унаследованные от золотоволосого мужчины.

Мэгги наблюдала за ее отражением в зеркале.

– Мой папа думает, что вы удивительно красивы.

Александра вздрогнула, но скрыла это, положив щетку и взяв лепту.

– Это лестно, Мэгги, – проговорила она. – Но ты не можешь этого знать.

– Он сказал: «Миссис Аластер удивительно красива». И велел спросить, нравятся ли вам изумруды.

– Почему это его интересует?

– Должно быть, он хочет вам что-то подарить. У него целые шкатулки драгоценностей. Он говорит, что это – мое наследство, но я не против поделиться им с вами.

Александра вспомнила слова миссис Уотерз о том, что дом виконта полон драгоценностей, шелков и всяких диковинных вещей. Но Мэгги и мистер Оливер были самым экзотичным, что она видела в том доме, не говоря уже о самом виконте. Она начала торопливо прихватывать лентой локоны Мэгги.

– Мне не надо никаких изумрудов.

Взгляд ее был искренним.

– Он хочет подарить их вам. Обычно он поступает так, как считает нужным.

– Да, это я заметила.

Мгновение Мэгги молчала, не мешая Александре. Девочка очень интересовала ее, и тем больше, чем дольше они были знакомы. Во многом она была похожа на отца, обладая очаровательной беззаботной веселостью. Но глупым ребенком Мэгги не была. В ее глазах светился ум, их взгляд сосредотачивался на слушателе – как раз перед тем, как девочка излагала какую-нибудь абсолютную мудрость.

– Миссионеры на Ямайке не хотели, чтобы папа меня забрал, а он все-таки взял меня.

Мэгги произнесла это безо всякой интонации, и Александра прикинула, что же стоит за этими словами.

– А твоя мама этого тоже хотела? – спросила она, стараясь не проявлять чрезмерного любопытства.

Мэгги пожала плечами:

– Не думаю, чтобы маму это интересовало. Она часто оставляла меня с миссионерами и потом долго не возвращалась. Она была с Таити и всегда стремилась туда вернуться, но в основном пребывала между Ямайкой и Мартиникой. Я была счастлива, когда за мной приехал папа. Мне не нравились миссионеры.

Сердце Александры сжалось. Она услышала то, о чем Мэгги никогда бы не сказала: «Я не была желанным ребенком».

Она помолчала, раздумывая. Как можно не хотеть ребенка? Такого милого и живого, как Мэгги? Собственный сын, проживший всего день, разбил ей сердце, когда умер. Мир – очень странное место.

Александра вернулась к реальности. Гувернантка миссис Ферчайлд всегда внушала ей, что нехорошо ругать кого-то, как бы тебе ни хотелось.

– Миссионеры были добры к тебе?

Мэгги посмотрела на нее глазами двенадцатилетнего человека, знающего жизнь.

– На Ямайке всегда говорили, какая я несчастная, потому что мои мама и папа – плохие люди.