– Я сам с ней поговорю. Она приехала, чтобы учить мою дочь.

Оливер уже спустился отворить дверь. Грейсон последовал за ним. Джейкобс замыкал шествие.

Послышались низкие нотки женского голоса. Оливер проводил гувернантку в слабо освещенную прихожую и отправился за багажом. Она начала снимать перчатки и подняла голову.

– Ваше сиятельство? Я миссис Ферчайлд, меня прислала миссис Аластер.

Грейсон застыл на месте. Господи, да это она была гувернанткой Александры! Александра написала вежливое письмо, в котором объяснила, что эта женщина учила ее и прекрасно подойдет Мэгги. Грейсон ожидал лицезреть седую полную женщину, похожую на бабушку. Увидел же он почти ровесницу с черными волосами, точеными чертами лица и глазами, словно полночь. Красные губы сложились в вежливую улыбку, а собольи ресницы опустились под его испытующим взглядом.

Ладная фигура могла бы заинтересовать мужчину, ведущего даже монашеский образ жизни. Платье было серое, как у гувернантки, но под ним угадывались изящные линии и длинные ноги красивой формы.

Вот женщина, сделавшая Александру такой, какая она сейчас. Интересно.

Грейсон улыбнулся и протянул руку.

– Миссис Ферчайлд.

Она вежливо пожала руку, взглянула мимо него и вдруг изменилась в лице.

Грейсон смотрел на нее, не понимая, в чем дело. У гувернантки перехватило дыхание. Грейсон отпустил руку и оглянулся.

Она не сводила глаз с Джейкобса. Тот, мертвенно-бледный, стоял на третьей ступеньке лестницы, вцепившись в перила.

Грейсон сложил руки на груди и прислонился к стойке перил. Никто не двинулся с места даже тогда, когда мимо прошел Оливер и понес багаж вверх по лестнице.

– Вы знакомы?

Джейкобс дернул головой. Кадык его ходил ходуном, будто ему было трудно глотать.

– Нет, сэр. Конечно, нет. – Джейкобс отвернулся.

Явная ложь. Очевидно, что и миссис Ферчайлд узнала Джейкобса. Дело становилось интереснее с каждой минутой.

– Миссис Ферчайлд, сегодня Мэгги уехала в театр с миссис Аластер. Вы можете пока устроиться в комнатах. Я ухожу. Если вам понадобится чай или что-нибудь еще, позвоните Оливеру.

– Конечно, милорд, – ответила она, с трудом переводя дыхание.

– Хорошо, мы поговорим завтра. Доброго вечера, миссис Ферчайлд.

В глубине красивых темных глаз сверкнула искра страдания и страха. Грейсону очень хотелось узнать, в чем дело, но нужно было встретиться с Сен-Клером и модными денди. Придется поинтересоваться частной жизнью лейтенанта и гувернантки дочери несколько позднее. Он схватил шляпу и вышел.

Конечно, большую часть происходящего на сцене заглушали возгласы зрителей – они разговаривали, кричали друг другу, обращались к актерам. Группа молодежи явно предпочитала плохую сестру и предлагала ей соблазнить аристократа и сбежать с ним, заодно показав им хорошенькие ножки. Лорд и леди Федерстон присоединились к ним; ложа была уютно обставлена креслами и низким столиком, на котором можно было разместить ридикюли, веера и чашки с чаем. Лорд Федерстон пил чай и, хмурясь, наблюдал за действием на сцене. Время от времени Александра замечала страстные взгляды, которыми он одаривал леди Федерстон, а один раз, когда освещение почти погасло, лорд взял ее за руку. Александра почувствовала себя одинокой. После первого отделения сцена опять осветилась, несколько акробатов принялись танцевать. Мэгги повернулась к Александре с сияющими глазами:

– Миссионеры говорили, что театр – это грех. Но что же здесь предосудительного?

Лорд Федерстон сильно удивился:

– Что они говорили?

Мэгги подперла рукой подбородок.

– Но я ведь тоже грешница, так что, может быть, просто этого не замечаю.

Александра снова возмутилась:

– Мэгги, ты не грешница.