Одолев массивные железные ворота, Нино и его гости въехали на квадратный двор со стоянкой для машин руководства и посетителей. Наверху развевался на ветру флаг с эмблемой Манчини — на синем фоне лев с короной на голове.

Нино, не раздумывая, подъехал к стеклянно-бетонному входу в новое пятиэтажное здание промышленного комплекса.

— Сначала в музей? — спросил он, с усмешкой глядя на Джулио. — Или посмотрим, как делают гоночные машины?

И спрашивать было нечего. Джулио весь напрягся, словно решалась его судьба.

— Как делают гоночные машины… пожалуйста! — умоляюще пролепетал малыш.

Начали они с дизайнерского отдела, где шесть инженеров, не обращая на них внимания, колдовали над своими кульманами.

— Тут начинается новая машина, — сказал Нино своему светловолосому племяннику. — Это дело требует очень большой аккуратности, все должно быть предельно выверено, иначе, когда отдельные части машины будут готовы, они не подойдут друг другу.

— А вы тоже здесь работали? — с любопытством уставился на своего родственника Джулио.

Нино кивнул.

— Тоже. Мой папа хотел, чтобы я изучил все, что тут делается, от начала до конца, и только потом доверил мне руководство фирмой вместо себя.

Они вошли в огромный цех с тяжелыми металлическими балками над головой, где крепили двери, прилаживали моторы и красили машины в разные цвета. Для Веры, хотя большая часть работ здесь была механизирована, все же было удивительно, сколько ручного труда затрачивается на машины Манчини. Везде, куда бы она ни посмотрела, рабочие в синей униформе занимались электропроводкой, сиденьями, рулевым управлением, и все делалось с таким тщанием, как будто Микеланджело в последний раз прикасался к своему Давиду.

Джулио больше всего понравился литейный цех. Подливая специальные добавки в раскаленные докрасна печи с серебристым металлом, рабочие в перчатках, шлемах и очках длинными палками помешивали колдовское варево, лишь на шаг отступая в сторону, когда оно загоралось, словно адский огонь.

Джулио определенно понравилось сидеть за рулем красной экспериментальной модели с дверцами, как крылья чаек.

— В один прекрасный день, — блестя глазами, сказал он матери, — я поведу такую же машину.

Нино взъерошил ему волосы.

— В один прекрасный день ты придумаешь новую машину.

Добираясь до проверочной линии, Нино рассказывал о цилиндрах, клапанах, моторах, и, хотя Вера совершенно не понимала, о чем он говорит, Джулио слушал его с необыкновенным вниманием, как будто всю свою жизнь только и ждал этого часа. А ведь ему исполнилось всего четыре года, и Вера представить не могла, что он понимает, когда слышит «карбюратор» или «коленчатый вал».

В его крови наследственная тяга к машинам и скорости, думала Вера. Слай передал ее ему. Если бы у Нино была возможность, он бы им занялся.

Через несколько минут экскурсия закончилась, и они отправились в кабинет Нино, прежде чем идти в музей. Едва завидев их, секретарша выскочила из-за стола.

— Синьор Манчини… Ваша бабушка звонила! — едва не закричала она. — Ваш отец! У него еще один удар.

О, нет! Лишь этого не хватало. Вере оставалось только надеяться, что не они стали причиной ухудшения его состояния. Она прижала к себе сынишку и сказала, чтобы он вел себя тише.

У Нино потемнело лицо, и он схватился за телефон. Разговор с восьмидесятисемилетней матерью его отца — Марией ди Сфорца Манчини — оказался на редкость коротким.

— Думаю, самое страшное ему не грозит, — сказал он, положив трубку и поймав вопросительный взгляд Веры.