По радио звучала опера, а Нино писал что-то под музыку и пение в старомодном блокноте.

— Что случилось, дорогая? — спросил он, с беспокойством глядя на нее поверх очков.

Опершись на стол, Вера выложила ему все, что ей сказал Микеле. Не в ее характере было копить обиды.

— Он говорит, что эта женщина звонила ему, — заключила Вера. — Она хотела узнать, что за брак ты заключил, если назначаешь ей свидание, когда еще не успели высохнуть чернила на нашем брачном контракте!

С каждым ее словом лицо Нино темнело от ярости. Ну вот, опять, думал он, теряя над собой контроль от гнева и разочарования. Ревность. Злоба. Восемь лет назад он спал с моей невестой, и мне пришлось разорвать помолвку. Теперь, когда я нашел жену, о какой можно только мечтать, он отравляет ее ядом ревности.

К счастью, Нино не женился тогда на богатой миланке, но не забыл ни унижения, ни отчаяния, ни обиды, которые пережил. И не простил своего брата. С Верой все иначе. Она не станет его обманывать. Но она думает, будто он способен на обман. И это после их медового месяца, не запятнанного ни единой ссорой! Ее готовность поверить Микеле больно ранила его.

А Вера ждет ответа. Ей требуются его объяснения. Будь он проклят, если пойдет у нее на поводу.

— Это все? — спросил Нино, стараясь не выдать себя голосом.

Вера кивнула, раздираемая противоречивыми чувствами. Неужели она совершила ошибку?

Не произнеся больше ни слова, Нино вернулся к своим записям.

— Ты ничего не скажешь?

Ее вопрос поколебал его уверенность в себе.

— А что ты хочешь услышать? — в гневе выскакивая из-за стола и хватая ее за руки, крикнул он. — Что это не так? Черт подери, думай что хочешь!

Его пальцы впивались ей в руки, причиняя боль, и, морщась, она вырвалась и бросилась вон из кабинета.

Нино был не в силах пошевелиться и все стоял, словно приросший к полу, пока в открытой двери в соседнюю комнату не показалась Виола.

— Прошу прощения, сын, — проговорила она неожиданно твердым голосом. — Я случайно слышала ваш разговор с Верой. Мне известно, что ты не веришь в интуицию, но прошу тебя, сделай, как я тебе говорю. Если ты ее не догонишь, случится что-то ужасное…

Нино не верил ни во что этакое и не считал свою мать способной к предвидению, однако сейчас ему было не до споров. С трудом отрывая взгляд от ее расстроенного лица, он побежал следом за взбешенной и слишком независимой американкой, в которую его угораздило влюбиться.

Когда Вера немного пришла в себя, то обнаружила, что бежит по посыпанной гравием тропинке к конюшне, темным пятном выделявшейся впереди на фоне деревьев. Ее тянуло к ней словно магнитом. Неожиданно она вспомнила видение, испугавшее ее в кабинете Мелиссы Кэмпбелл. Нет! Нельзя! Это опасно, подумала она. Я не должна.

Однако пути назад не было. Слишком поздно. Прежде чем она поняла, что происходит, в ушах у нее зашумело, точно как в музее, когда она впервые увидела портрет шестнадцатого столетия. Современные постройки, даже деревья как будто растаяли в воздухе.

Когда головокружение унялось, Вера увидела, что каменная конюшня стоит на месте. Однако ее внешний вид изменился. Она казалась только что построенной, и вьюнки не закрывали фасада.

В ужасе Вера взглянула на свои руки, потом перевела взгляд на подол платья. Вместо шелковой юбки в цветах и розового свитера на ней было бархатное платье с высоким воротником. Юбка едва не волочилась по земле.

Вера не только была одета по-другому, она стала как будто другой женщиной, которая была моложе ее, и звалась иначе — Марселлой. Всю жизнь она прожила в Италии и о новых заморских землях слышала лишь от случайных гостей.