– Вы всегда говорите все, что придет в голову? Голубые глаза Таунсенд были серьезны.

– Да, всегда.

Когда танец закончился и Монкриф повел ее на место, ее тонкие пальчики покоились на его руке. Она была так мала ростом, что он мог смотреть поверх ее головы, искусно украшенной жемчугом и перьями. В свете люстр ее волосы отливали золотом. Она была прелестна.

– Таунсенд, дорогая!

Ян быстро поднял глаза, а наткнулся взглядом на огромную грудь главной законодательницы графства Норфолк. Таунсенд подавила смешок. Он повернулся к ней и перехватил насмешливый взгляд ее голубых глаз. Она широко улыбнулась ему озорной ребяческой улыбкой. Монкриф не мог сдержать ответной улыбки.

– Таунсенд, дорогая, – величественно повторила Арабелла. – Представь нас, пожалуйста.

Тем же вечером, но попозже, после того как последний экипаж укатил по аллее и зевающие лакеи запирали двери и гасили свечи, Ян Монкриф прогуливался по обширным садам Бродфорда. Всходила молодая луна, свежий ветерок шевелил кроны каштанов и рябил гладь декоративного пруда с водяными лилиями. До этого Ян заглянул к своей двоюродной бабушке, но, очевидно, этот замечательный доктор Грей был прав, установив воспаление мочевого пузыря и прописав настойки из кипрея. Возможно, через день-другой она настолько оправится, что сможет продолжать путешествие.

Обычно спокойная, Берта была возбуждена. Для Яна было загадкой, что кто-то мог мечтать о возвращении в пустынную холодную страну, жители которой были в его глазах немногим лучше дикарей. И неважно, что он сам родился в Шотландии. Правда, не в герцогстве Войн, а от незаконнорожденного отца, которому с рождения было отказано в праве называться Монкрифом. Как и отец, Ян родился на уединенной ферме, высоко в горах, над величественным господским домом, в котором все законные отпрыски герцогов Войн впервые являли миру свои красные, вопящие рожицы.

Ян горько усмехнулся, когда вспомнил гордость, всегда смягчавшую морщинистое, усталое лицо матери, когда она напоминала ему: что бы там ни было, он все же внучатый племянник правящего герцога. Не имеет значения, что родной его отец был казнен как предатель, когда Ян был младенцем – ему было меньше года. Вердикт об измене был вынесен за участие в заговоре принца Чарльза Эдуарда Стюарта, пытавшегося в 1745 году отнять у Ганноверского короля английский престол. Шотландцы – в особенности жители горной Шотландии – всегда были отчаянными глупцами в своей преданности Стюартам, претендовавшим на то, что не законами людскими, а волею Господа им даровано священное право занимать английский трон. И в то время, как отец Яна, Камерон Монкриф, сложил голову в борьбе за дело Стюартов, первые герцоги Войн, сами горцы, как ни странно, пришли к власти, оказывая им сопротивление.

Тор Монкриф, первый герцог, со своей буйной черной шевелюрой и воинственными кликами, от которых кровь стыла в жилах, почти в одиночку нанес поражение Старому Претенденту, Джеймсу III, в битве у Война в 1690 году. За эту победу он был награжден земельными угодьями в Шотландском высокогорье и соответственно титулом Войн; по слухам, король Георг дико хохотал, поздравляя себя с тем, что у него хватило ума создать этот титул. Подобным же образом сын Тора Монкрифа, второй герцог, выступил против Джеймса III во второй, тоже безуспешной, попытке в 1715 году и был убит в завершающей битве при Шерифмюире.

К тому времени, когда сын Джеймса III принц Чарльз Эдуард Стюарт приплыл из Франции летом 1744 года, чтобы вновь поднять на борьбу кланы горцев, внук Тора, третий герцог Войн, уже стал взрослым. Грэхэм Войн Монкриф, известный под именем Герцог-Воитель, благодаря устрашающему умению владеть палашом, этим смертоносным геральдическим оружием горцев, отринул при поддержке своей жены-ирландки Изабеллы Хэйл верность своего отца Ганноверской династии, сражался под знаменами принца Чарльза и погиб в кровавой битве при Каллодене, а его брат Ангус и его единственный сын, шестнадцатилетний Джеффри, были оба тяжело ранены членами собственного клана, ибо сражались на стороне англичан под предводительством Вильяма, герцога Кумберлендского.