Довольно долго они изучающе смотрели друг на друга. Дождь барабанил в окна. В соседней комнате звенела серебряная посуда. Герцог стоял, небрежно привалившись к косяку двери, скрестив ноги в сапогах перед собой, прядь влажных, разметавшихся от ветра волос спадала на лоб. Но вот Арабелла расправила плечи и поплыла вперед, точно фрегат на всех парусах.

– Вам придется жениться на ней.

Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице.

– Жениться?

– Да, конечно, – в ее тоне была сокрушительная уверенность. – Семья не допустит скандала, и герцогиня, ваша двоюродная бабушка, тоже этого не потерпит. И заверяю вас, что не намерена хранить случившееся в тайне, если вы не поступите так, как обязаны.

– Обязан?! Уверен, что десятки других молодых мужчин будут ей гораздо лучшими мужьями, чем мог бы стать я.

– Вы забываете, что она теперь никому не нужна. Вы погубили ее.

– Погубил?

Арабелла посмотрела на него свысока, что было трудно, ибо он был гораздо выше ее ростом.

– Я знаю, что вы прожили большую часть жизни во Франции, где дела чести остаются без последствий, а добродетель считается не более чем пустой обузой. Но даже в Версале должны были знать, какая судьба ожидает скомпрометированную девушку: рабство, проституция или смерть на операционном столе от руки неквалифицированных врачей.

– Вам не кажется, что вы несколько драматизируете, – мягко возразил герцог. – Ничего подобного с мисс Грей не случится, и, если вчерашний вечер останется нашей с вами тайной, я не вижу причин для тревоги.

Внезапно Арабеллу пронзило ужасное подозрение:

– Значит... значит, вы не намерены жениться на ней?

– Да, мадам, не намерен.

Впервые в жизни Арабелла лишилась дара речи. Она молча уставилась на него, а герцог насмешливо улыбался. О да, он прочел ее мысли: она заботилась вовсе не о благополучии Таунсенд, а о своем размазне Перси, очевидно, безнадежно влюбленном в свою златокудрую кузину. Он, наверное, не откажется от удовольствия поныть и поканючить, что мечты его не сбылись, и наотрез откажется выслушать невнятное объяснение своей мамаши, почему он не может взять Таунсенд в жены.

– Возможно, мне не следовало сбивать ее, миссис Грей, с пути истинного, – холодно согласился он, – но я не вижу причин, по которым бедная девушка должна будет расплачиваться за эту ошибку до конца дней своих. Уверяю вас, из меня вышел бы ужасный муж. Между тем, насколько я знаю, ее родители рассматривают несколько других претендентов на ее руку, среди которых и ваш сын. И, если у нее не будет ребенка – в чем можно почти не сомневаться, – почему бы вам не дать Перси согласия на брак с нею.

Арабелла изумленно уставилась на него. Она отказывалась верить своим ушам. Как ей объяснить Перси, отчего она противится этому браку, не открыв ему правды? А может, и в самом деле просветить его насчет того, что скрывается за простодушным личиком Таунсенд Грей и ее невинными глазками!

И вдруг ей стало ясно, что Перси – туповатому, но верному и упрямому – будет совершенно все равно, что бы она ему ни открыла. Он способен, пожалуй, взять и удрать с этой девчонкой, несмотря на непреклонную волю матери. При этой мысли Арабелла содрогнулась, и перед ней возникло мучительное видение: улыбающийся Перси сияет и кланяется. Когда по прошествии менее чем девяти месяцев после свадьбы его жена принесет всем на обозрение вопящего темноволосого и синеглазого незаконнорожденного младенца.

Это было невозможно вынести.