Анри выпрямился. Рамбуйе. Что он сказал этой странной девушке там, на Сен-Сир? Он резко постучал в потолок экипажа. Маленькая дверца приоткрылась, и показалась голова кучера. Анри шепотом отдал новые распоряжения. Его вдруг осенило – он возьмет герцогиню с собой в Рамбуйе. Когда она появится там с ним одна, без сопровождения какой-либо дамы, в то время как ее муж сам находится там, разразится скандал, который немедленно отдалит ее от Двора.

«Она будет обесчещена», – ликующе подумал Анри. У Монкрифа не будет иного выбора, как бросить ее, и Анри, конечно, окажется тут как тут, чтобы подобрать лакомый кусочек. Собственно говоря, зачем, ждать прибытия в Рамбуйе? Почему не овладеть ею сейчас? В конце концов, он долгие недели томится по ней, а между Парижем и замком Филиппа Орлеанского есть несколько гостиниц, которые с радостью предоставят им приют.

«Как я умен, – самодовольно подумал Анри. – А также удачлив». Лишь однажды удача изменила ему. Однажды он был принужден восстать против своей судьбы и проклясть Господа, который счел нужным разрушить все, чего он достиг, снова и снова издеваясь над горькой тайной его рождения. Как и отец, он трудился на скромных виноградниках своей семьи в Гиенне. Обуреваемый честолюбием, он еще юношей сбежал в Париж, где красивое лицо и прекрасные манеры легко распахнули перед ним двери, которые, будь он иным, были бы для него закрыты. Вскоре благодаря щедрости своих возлюбленных он зажил по-княжески, хотя и не так, как жаждал, и всегда нависало над ним клеймо его буржуазного происхождения.

Ему было почти тридцать, когда город, где он родился, опустошила оспа, унеся его родителей, брата с женой и их сыновей. Спустя несколько дней Анри Бенуа оказался владельцем семейной винодельни – ненавистного наследства, которое он решил немедленно сбыть с рук. Тогда, в апреле, он узнал, что Людовик XVI подписал Закон, отменяющий несправедливую средневековую монополию на виноторговлю во Франции. Теперь Закон не ограничивал виноторговца городом, где он жил, и давал полную свободу продавать свои вина, где он пожелает, что немедленно стимулировало и производство вина, и спрос на него.

Сразу оценив поразительные возможности выйти на новый, международный рынок, Анри не стал продавать свою винодельню и, действительно, вскоре несметно разбогател. Позже, в июне 1780 года, король Людовик, стремясь продвинуть дальнейшие правительственные реформы, учредил Экспериментальный комитет управления с целью повысить влияние французского народа на правительство. Пользующиеся избирательным правом представители духовенства, дворянства и буржуазии должны были избираться во Всеобщую ассамблею, и Анри Бенуа, видя свой шанс получить то, чего он домогался больше всего – титула, – немедленно обратился ко Двору с прошением от имени Гиенны и Гаскони.

Однако его прошение, как и многочисленные попытки купить высшее дворянское звание, было отклонено, и получил это звание некий Антуан де Лакано, винодел, живший где-то в другом краю той же провинции. Так как участие во вновь созданной Ассамблее давало депутатам право на дворянский титул, де Лакано вскоре стал графом, что привело Анри Бенуа в ярость. Единственно, что могло бы успокоить его, это – отделаться от незнакомого, но смертельно ненавидимого соперника. Это было несложным делом: путем подкупа местного судьи он сумел получить приказ о заточении без суда, – этот печально известный документ, который, будучи подписан королем или высокопоставленным правительственным чиновником, позволял держать человека в тюрьме во время следствия.

За пядьдесят луидоров Анри удалось добиться того, что и граф де Лакано, и местный депутат, который избирал его в ассамблею – Эмиль Гаспар, – были по ложному обвинению арестованы. Обоих привязали к дыбе, а затем пытали, после чего граф скончался.