Я улыбнулась ему, не понимая, отчего он плачет.

— Потерпи еще чуть-чуть, детка. Он еще не готов, — прошептал Хит.

Я устало повернула голову к пересмешнику.

— Огонь, приди ко мне. — Дохнуло жаром, теплый воздух смерчем закружился вокруг меня. Я подняла палец окровавленной руки и указала на тварь, подбегавшую к нам с Хитом. — Сожги его, пожалуйста.

Окружавшее нас тепло стало стремительно набирать температуру, превратившись в столб раскаленного добела жара. Столб двинулся вслед за моим указующим пальцем, обрушился на пересмешника и тот вспыхнул ярким желтым пламенем. Я почувствовала удушающую вонь горелого мяса и паленых перьев, и едва удержалась, чтобы меня не стошнило.

— Ой, все. Огонь, спасибо. Ветер, будь другом, унеси куда-нибудь эту вонищу.

Странно. Мне казалось, будто я говорю громко, но у меня едва хватало сил на слабый шепот. Тем не менее стихии послушно повиновались, и это было очень хорошо с их стороны, потому что у меня вдруг закружилась голова, и я бессильно обмякла в руках Хита.

Я пыталась понять, что со мной происходит, но мысли путались, и мне не хотелось ни о чем думать. В глубине души я знала, что все это неважно.

Откуда- то издалека послышался приближающийся топот ног, а потом я увидела залитое слезами лицо Хита и услышала, как он кричит:

— На помощь! Мы здесь! Зои нужна помощь!

Потом рядом с лицом Хита появилось бледное лицо Эрика, и я подумала: «Мальчики, только не начинайте ссориться!»

Но они и не думали ссориться. Напротив, реакция Эрика заставила меня ненадолго вернуться в реальность, правда, весьма странным образом.

— Черт! — процедил он, побелев еще сильнее. Потом рванул с себя рубашку (крутую трикотажную тенниску «поло» с длинными рукавами, в которой он был во время нашего последнего ритуала), так что кнопки защелкали. Я удивленно моргнула и подумала, что Эрику очень идет облегающая белая майка. Нет, правда, у него роскошное тело. Эрик опустился на колени сбоку от меня.

— Извини, будет немного больно, — сказал он и скомкав рубашку, прижал ее к моей груди.

Боль ослепила меня, и я вскрикнула.

— Великая Богиня! Прости, Зои, прости меня, — повторял Эрик снова и снова.

Я опустила глаза, чтобы взглянуть, где там так болит и с ужасом увидела, что вся залита кровью.

— Ч-что… — залепетала я слабеющими губами. Но боль стремительное онемение всего тела не позволили мне закончить фразу.

Нужно отнести ее к Дарию. Он знает, что делать, — сказал Эрик.

— Я понесу ее. Просто проводи меня к этому Дарию, — ответил Хит.

— Идем, — кивнул Эрик.

Лицо Хита снова оказалось совсем близко.

— Мне придется тебя поднять, Зо, — прошептал он. — Потерпи, детка, ладно?

Я попыталась кивнуть, но только хрипло выдохнула, потому что Хит подхватил меня, прижал к своей груди, слово ребенка, и, поскальзываясь на обледеневшем асфальте, побежал за Эриком.

Дорога в туннели обернулась кошмаром, который я не забуду до конца своих дней. Следом за Эриком Хит вбежал в подвал. Потом они очутились возле металлической лестницы, ведущей в туннели, и ненадолго остановились.

— Я передам ее тебе вниз, — сказал Хит.

Эрик кивнул и скрылся в люке. Хит подошел к краю.

— Прости, детка, — прошептал он. — Я знаю, это будет ужасно больно. — Он нежно поцеловал меня в лоб, потом нагнулся и каким-то образом передал стоявшему внизу Эрику.

Я говорю «каким-то образом», потому что мои силы ушли на то, чтобы не заорать от боли, поэтому я не запомнила, как именно меня транспортировали.