Шалва часто обсуждал со своим соседом текущие проблемы выживания, проклиная и первого и второго президентов Грузии, считая их ворами. Да, думал Шалва, сейчас наступило сатанинское время. В чести воры, казнокрады, аферисты, подонки. Зачем мы воевали? Кого спасали? Ежедневно по пути на рынок он видел, какими роскошными особняками и дворцами застраивались наиболее красивые участки города вдоль реки Куры, и сердце его сжималось от негодования. Он очень переживал, что уже стар и немощен и не может всадить кинжал в ненавистного народу президента, человека мелкого, подлого, продажного. Не зря его окрестили Белым Лисом.

Шалва не знал, что этот день станет новым отсчетом времени для Грузии. В этот день, в среду двадцать шестого апреля, он готовил на примусе манную кашу и собирался с внучкой завтракать, так как занятий в школе уже не проводили почти месяц, и Манана была дома. Голодные учителя отказались работать бесплатно, зарплату им не платили уже полгода.

— Шалва, Шалва! Раздались за дверью крики, после которых последовали частые стуки в дверь. Это оказался сосед, который принес свежую газету. Центральный заголовок крупными буквами пересекал всю страницу — “Президент — вор!” Шалва из-за плохого зрения не мог читать мелкий газетный шрифт, а сосед только в двух словах сказал, что президент украл сотни миллионов долларов и спрятал их заграницей, и, спеша на работу, пообещал вечером все рассказать подробно. Внучка целый час читала и снова перечитывала деду газету, которая была посвящена преступлениям президента сначала против СССР, а потом и против Грузии и ее; народа, о награбленных миллионах, о дворцах и виллах, купленных им во многих странах. Скупые слезы обиды и ненависти скатывались по морщинистым щекам этого человека, который всю свою жизнь отдал народу, трудился, приумножая богатства своей страны…

Бывший мэр Тбилиси, а сейчас лидер партии Звиадистов Зураб Габуния и лидер народной партии Михаил Нумбадзе, в воскресенье двадцать третьего апреля получили из Батуми копии документов с компроматом на президента, но с одним условием опубликовать их в один день с днем их публикации в Аджарии, то есть двадцать шестого апреля. Оппозиция давно ждала хороших фактов о преступлениях ненавистного им человека, и вот сегодня все оппозиционные газеты, и большие и малые, вышли с аншлагами о президенте-преступнике во власти, который несет стране только погибель.

Оппозиция обманула президентскую охранку и печатала газеты не в Тбилиси, где наверняка засланные агенты политической полиции вовремя бы предупредили власти, и газеты были бы конфискованы. Поэтому они два дня двадцать четвертого и двадцать пятого апреля печатали увеличенные тиражи газет на двадцать шестое апреля в Батуми и Кутаиси, где для этого были задействованы все типографии. И вот сегодня бомба компромата взорвалась. Когда полиция бросилась конфисковывать газеты у продавцов на улицах, было уже поздно. К обеду весь Тбилиси гудел как улей, а к семнадцати часам на наиболее крупных площадях города стал собираться возмущенный народ. На восемнадцать часов оппозиция наметила общий сбор на центральной площади перед домом правительства.

Власти стянули к этому времени все имеющиеся полицейские силы, выставив усиленные кордоны за два-три квартала от дома правительства. Но агрессивность и большая численность демонстрантов повлияла на полицию, и она вынуждена была отказаться от применения силы, так как все равно была не способна сдержать ревущую толпу, у которой в руках все больше мелькали не факелы, а обрезки труб и заостренные металлические прутья. Разразись схватка, и вряд ли кто-то из полиции смог бы живьем выбраться из толпы.

К двадцати часам вокруг дома правительства уже бушевала двухсоттысячная толпа, у многих в руках уже были автоматы и гранатометы. Президент не успел выбраться из дома правительства и теперь решил переждать пик народного возмущения, сконцентрировав у своей резиденции двенадцать танков и пятнадцать бронетранспортеров.