— Мы, мистер Эндрью…

Марк почувствовал себя несколько лучше.

— … не собираемся рассеивать это заблуждение. Я тщательно обдумал то, что вы сообщили мне ночью. Я постарался представить себе всю ситуацию целиком, насколько я ее вижу. Итак, полиция взяла отпечатки пальцев этого грека, но он нигде не зарегистрирован. Стало быть, дело это серьезное, если уже погибли четыре человека. Преступники теперь будут вынуждены убирать каждого, кто хоть немного осведомлен об их планах. Можете считать, что вам повезло, молодой человек.

— Понимаю, сэр.

— Предполагаю, что, по мнению покушавшихся, в синем «седане» были именно вы?

Марк кивнул. Дай бог, чтобы Норме Стеймс это никогда не пришло в голову!

— Лучше будет, если заговорщики утвердятся во мнении, что, хотя мы и сели им на хвост, все идет, как они за думали. Поэтому я не хочу, чтобы президент менял свое расписание на 10 марта, по крайней мере до последней минуты. Если мы сейчас пустим в ход тяжелую артиллерию, они успеют смыться. И тогда — тупик. Возможно, уже сейчас заметаются следы, но я не думаю, что это так. Если они пошли на такую предельную жестокость, значит, у них есть веские причины желать смерти президенту. Эти причины мы и должны установить.

— Надо ли оповестить президента?

— Нет, нет, пока не надо. Видит бог, у него хватает проблем и без того! Теперь слушайте внимательно: я сообщу о некоторых деталях дела главе Секретной Службы Белого Дома, но я не собираюсь рассказывать ему о подозрениях насчет сенатора, так же, как не скажу и о том, что двое наших людей погибли при исполнении служебных обязанностей. Это уже не его проблемы. Может быть, на самом деле никто из сенаторов не имеет к происшествию никакого отношения, и я не хочу, чтобы избиратели, взирая на своих представителей, ломали себе головы, кто из них преступник? Вас же, Эндрью, попрошу составить подробное сообщение обо всем, что вам рассказал Казефикис. Передайте документ Грент Нанне. Я ничего не упустил, Мэтт? — Директор обернулся к своему помощнику.

— Ни с кем не обсуждайте этого дела, — сказал тот. — Если о наших подозрениях узнает кто-то из непосвященных, мы поставим под удар всю секретность операции, что заставит убийц затаиться; в таком случае нам останется только собрать свои костяшки и начинать все сначала — если вообще нам повезет снова напасть на след.

— Совершенно верно, — сказал Директор. — Значит, из ста сенаторов нас интересует только один. Ваша задача — установить его личность. А вы, Мэтт, для начала проверьте ресторан «Золотой Утенок».

— И каждый отель в Джорджтауне, чтобы найти тот, в котором 24 февраля собиралась компания на ленч, — сказал Роджерс. — И больницу. Может быть, кто-нибудь заметил там подозрительную личность, шатавшуюся по коридорам: убийца мог обратить на себя внимание, пока Колверт и вы, Эндрью, расспрашивали Казефикиса. Я думаю, это все, что мы можем сделать в настоящий момент.

— Согласен, — сказал Директор. — О'кэй, Мэтт. Не буду больше вас задерживать. Как только что-то узнаете, немедленно сообщайте.

— Конечно, — сказал помощник и вышел из кабинета.

Марк тоже поднялся, но Директор жестом остановил его и нажал кнопку интеркома.

— Принесите, пожалуйста, нам кофе, миссис Макгрегор.

— Сейчас, сэр.

— Отныне, Эндрью, вы являетесь сюда в семь часов утра непосредственно ко мне. Если возникнет экстренная необходимость, звоните по коду «Юлиус». В случае моего звонка к вам я назовусь так же. Как только вы услышите код, немедленно бросайте все дела.