Эту фразу: «В нем было что-то профессиональное…» — Марк несколько раз повторил про себя, направляясь к дому, в котором находилась сейчас миссис Казефикис. Это был дом друзей ее мужа.

Едва завидев значок Марка, Ариана Казефикис разрыдалась. Английским она владела несколько лучше, чем муж. К ней уже приходили два полисмена. Она им все рассказала. Первым был такой прекрасный человек из Метрополитен-полис, это он принес ей горестную весть, но выразил неподдельное сочувствие; затем лейтенант, пришедший несколько позже из отдела расследований убийств, который все наседал на нее и требовал, чтобы она ему рассказала про вещи, о которых она не имеет ни малейшего представления, а теперь и визит из ФБР. Ее муж никогда никому не доставлял никаких хлопот, и она не знает до сих пор, кому нужно было в него стрелять и чего ради все это случилось. Он был мягким, вежливым, безобидным человеком. Марк знал, что это было именно так.

— Постарайтесь вспомнить, миссис Казефикис, не говорил ли ваш муж с вами или еще с кем-нибудь о предстоящей работе?

Припомнить она не могла. Анжело никогда не говорил ей, чем он занимается, да и половина его работ были случайными, на день-два, потому что для него было слишком большим риском идти на постоянную работу без разрешения, которого у него не имелось из-за положения нелегального иммигранта. Выяснить ничего Марку не удалось, но его вины тут не было.

— Смогу ли я остаться в Америке?

— Постараюсь сделать для вас все, что возможно, миссис Казефикис. Это я вам обещаю. Я поговорю со священником из греческой церкви, которого я хорошо знаю, чтобы он раздобыл для вас немного денег. На первых порах вы продержитесь.

Марк открыл двери; на душе у него было невесело, потому что ни от отца Грегори, ни от Арианы Казефикис он не получил ни грамма информации.

— Священник уже дал мне денег.

Марк остановился на пути и медленно повернулся к ней лицом. Он приложил все усилия, чтобы казаться совершенно бесстрастным.

— Какой священник? — как бы между прочим спросил он.

— Он вчера навестил меня. Очень приятный человек, заботливый и любезный. Он дал мне двадцать долларов.

Марк похолодел. Снова этот человек опередил его. Отец Грегори был прав, в его действиях чувствовался профессионализм.

— Не могли бы вы описать его, миссис Казефикис? Как он выглядел?

— Н-ну… Большого роста, с темными волосами, — начала она, — длинный нос…

Марк старался вести себя как можно непринужденнее. Но тут он ее перебил:

— Была ли у него борода, миссис Казефикис?

Она задумалась.

— Большинство из них носят бороды… но я не припомню, чтобы она у него была.

Ему потребовалось полминуты, пока он наконец смог заговорить нормальным голосом.

— Вы уверены, что это было именно двадцать долларов?

— О, да, конечно, двадцатидолларовые бумажки попадаются мне не каждый день, и я была так благодарна ему.

— Что вы с ней сделали?

— Я пошла в супермаркет и купила, еды… Как раз незадолго до закрытия. В «Уитон», вверх по улице… Это было вчера вечером, примерно около шести часов.

Марк понял, что нельзя терять ни минуты. Если вообще он уже не опоздал.

Помедлив, он вытащил бумажник и дал ей двадцать долларов.