— Что делаем, командир? — спросил один из русских диверсантов.

— Копыто, ты идешь первым, нам нужен тайный проход, — распорядился Данилов, обращаясь к своему подчиненному по позывному и этот факт сразу задал тон для присутствующих русских бойцов, все подобрались и были готовы действовать.

Конечно же, запасной выход в таверне был, о чем почти добровольно поведала сама хозяйка, скорее всего, жена трактирщика, которая в углу кухни, за печкой, была страстно любима одним из посетителей заведения. Любвеобильного посетителя Копыто сразу же оглушил, а продажную падшую женщину, трактирщицу, русский, худо-бедно владеющий шведским языком, успел спросить о направлении выхода. После получения информации, без колебаний, оглушив и женщину, группа направилась прочь.

— Жить будут, — поймав взгляд Данилова, негромко сказал Копыта.

Выйдя во двор трактира, Данилов, позывной Барс, быстро сориентировался на месте.

— Кот, ты идешь туда, — Барс указал рукой. — И выявляешь этого господина. Он явно будет нас ждать. Задача убрать его тихо, — сказал Данилов, будучи уверен, что Кот, всегда отличавшийся бесшумной работой, сделает все, как надо.

Пройдя вместе с Котом двадцать метров, на углу трактира Барс приказал остальным стоять. Кот, будто сливаясь с темными стенами соседнего здания, тенью, медленно шел вперед. Время было около десяти вечера, стояла темень, а снег и лед, которые были на дороге, оказывались столь грязными, темно-серыми, что почти никакого отблеска не давали. Пасмурная погода так же не прибавляли света от луны или звезд.

Кот не сразу увидел, где стоял тот странный человек, поэтому, несмотря на все предосторожности, был сам обнаружен.

— Эй, я свой! — на чистом русском языке обратился мужик.

Кот опешил. Русскую речь в этой враждебной стране он слышал только от членов своей группы, и никак не ожидал, что кто-то еще в Стокгольме разговаривает на русском языке. Между тем, был разговор, что должна состоятся встреча с другой группой, но позже и подробности места и времени были только у Барса. Так что повод подумать, что мужик не врет, называя себя своим, был.

— Ты кто такой? — спросил Кот одновременно направив руку под бобровую шубу.

Свой или не свой, нужно быть готовым к неприятностям.

— Да свой я, свой, — говорил Крапоткин-Братт, взводя в кармане заранее приготовленный пистолет.

Звук выстрела сотряс тишину респектабельного района Стокгольма. Кот не успел извлечь свой револьвер, а Йохан решил стрелять на поражение, чтобы привлечь внимание находящейся неподалеку охраны королевы. Кучер может не убедить офицера действовать, а вот выстрел, должен, хотя, не факт.

— Быстро выходим, работаем! — скомандовал Барс и оставшаяся группа, резко выйдя из-за угла трактира, сразу рассредоточилась.

Рваным шагом бойцы быстро приближались к месту, где прозвучал выстрел. Тело соратника, распластавшегося прямо на дороге, не подавало признаков жизни. Вдруг, от стены ближайшего здания будто отделился силуэт человека, который стал быстро убегать в сторону дома, где в заточении томилась Ирина.

Группа знала о готовившемся побеге. Зажжённая и потухшая свеча в окнах комнат королевы — это был сигнал о том, что все идет благополучно и теперь нужно выручать Иру, которую Барс знал лично.

Как бы быстро ни бегал Йохан, но бойцы группы были подготовлены лучше. Так что уже через двадцать секунд стало очевидным, что русскому шведу не уйти. Понимал он и то, что русские стрелять не будут. Один выстрел — это, конечно, сильно демаскирует русских шпионов, но в Стокгольме так бывает, порой и возле трактиров стреляются пьяные отпрыски дворян.

— Кто такие? — спросил Йохан на русском языке, одновременно извлекая шпагу из ножен. — Лучше сдайтесь. Я уже отправил за подмогой.