Вот теперь Степан, словно переключил внутри себя тумблер, стал собранным и решительным. Дело коснулось не только его, но и всей группы. Задание диверсионной группы Танка еще не выполнено, два дня нужно как-то прожить в Стокгольме и не вызвать подозрений. Когда выбирался доходный дом фру Анны-Лизабетт Бергстрем, то командир рассчитывал, что такая занятая женщина, чаще всего пропадающая либо в лавке, либо разъезжающая по своим делам, не станет пристально следить за постояльцами. Ошибка, — плохо изучили объект. Не учли женскую тоску по молодому и сильному мужскому телу. Хотя, времени на это не было.

Но Степан-Олаф приглянулся вдове не только своей молодостью, силой, тем, как он смотрел на женщину, поедая ее взглядом. Постоялец был хозяйственным, рачительным, умел считать деньги, выглядел не дорого, но опрятно, чисто, пах не конским навозом и потом, а… просто не пах, что уже удивительно. Такие качества в мужчине еще больше возбуждали вдову. А что до одежды, так она уже сейчас готова была купить Олафу такую одежду, что самые богатые торговцы стали бы принимать молодого мужчина за своего.

Пятеро мужчин представились хозяйке доходного дома, как пришедшие наниматься в королевский флот. Как раз Густав IV Адольф объявил о повышении вдвое жалования, чтобы к весне закрыть большинство вакансий в большом флоте Швеции, который, как и многие европейские флота, ощущал кадровые проблемы. Так что нахождение пятерых сильных и относительно молодых мужчин в Стокгольме вполне объяснимо: либо во флот пришли, либо в армию.

Англичане оплачивали будущую войну, так что шведскому королю было проще простого давать обещания о резком увеличении солдатского и матросского довольствия. И в столицу, действительно, несмотря на жуткие морозы, потянулись мужчины, спешащие записаться на славный флот. Ведь в стране с экономикой не сказать, что все хорошо, а реформы, которые могли бы поправить положение, еще не успели дать того результата, который ожидался. Такой поток людей в столицу, где был главный рекрутинговый центр, перестраивал гостиничный бизнес. Цены на любое жилье, конечно же, взлетели до небес.

— За женщину доплачивать будете? Или мне обратиться в полицию? У меня по условиям должны проживать пять мужчин, а выходит, — Анна-Лизабетта махнула рукой. — Что и не одного мужчины, малохольные какие-то. Еще по ночам женщин приводят…

Степан понял, что сейчас именно от него зависит успех выполнения задания, да и жизни всех соратников поставлены на кон. Ну и обвинение от интересной для него женщины, что он не мужчина, сильно мотивировали. Он не мужчина? Сейчас покажет, не посрамит Россию-матушку, вскормившую такого жеребца!

— Фру! — чуть ли не выкрикнул диверсант, одновременно перехватывая руку женщины и силой притягивая ее к себе.

— Херр Олаф? Оставьте меня немедленно, я приличная фрекен! И не называйте меня больше фру, я фрекен… Олаф… — русский диверсант уже обнажил груди рыжеволосой бестии и жадно мял их в руках. — Олаф пойдем к комнату, не на коридоре, Олаф… Нет, нет! Не останавливайся!

* * *

(Интерлюдия)

— Едрит твою на лево! — выругался командир диверсионной группы с позывным Танк. — Нашли место.

Чуть отстранившись от двери, ведущий на коридор, откуда доносились сладострастные возгласы, Танк сплюнул, а потом спешно перекрестился, на всякий случай, слева направо.

— Он нас спасает, — возразил командиру боец с позывным Пульт.

— Что происходит? — увидев повышенный интерес мужчин к происходящему на коридоре доходного дома, к чуть приоткрытой двери, где в щелочку подсматривали два русских диверсанта, спросила… Ирина.

— Ничего! — отвечал Пульт, вставая в полный рост и своим телом перекрывая девушке подход к двери.