— Я отправляюсь на свой флагман, чтобы выдвигаться. Если вы не следуете за мной, то не мешайте! А еще я отправлю в Копенгаген вести о нарушении вами договоренностей, — сказал адмирал Фишер и направился на выход из капитанской каюты, где происходил разговор.

Душевные терзания раскалывали сердце Ханыкова. Он не хотел, очень не хотел воевать, но и пойти под суд не стремился. Отказ воевать в нынешних обстоятельствах — это по-любому суд, да еще и с большим позором. Его просто размажут без сантиментов, император Павел может и казнить за такую, внешне выглядящую, трусость.

— Я следую за вами! — сказал вице-адмирал.

— С вас правая формация, — сказал Фишер, который, как старший по званию, брал командование сражением на себя.

Через час объединенный русско-датский флот шел на сближение с английским.

Датский адмирал спешил приблизиться к отмели Миддельгрум, где ранее снял вехи, определяющие глубины. Это датчане хорошо знали фарватер и не должны были сесть на мель, а вот англичане корабли могли и заблудиться. Как, впрочем, и русские, потому Фишер и размещал русскую эскадру подальше от этой ловушки. А еще датчане, имея много кораблей, но испытывая крайний недостаток команд, поставили вдоль берегов корабли, почти лишенные такелажа, на якоря, в качестве только лишь стационарных батарей.

Первыми бой начали англичане. Нельсон, используя выгодный ветер, пусть даже избыточный, вылетел стремительно на центр датского флота. Англичане и датчане смешались, и практически начались дуэли, в ходе которых неизменно выигрывали английские канониры. Датчане были настроены решительно, но их выучка была намного слабее. А в условиях большой качки разница в мастерстве канониров была еще более существенной.

Русские бездействовали. Удар во фланг англичан, которые несколько подставлялись под русских и только лишь начинали выставлять заслон, мог бы иметь существенный успех, тем более, что русские канониры, может, и уступали английским, но в последнее время этот разрыв в профессионализме сильно сократился, тем более, когда английский флот стал комплектоваться на скорую руку и так же, как и датчане, испытывать недостачу кадров.

Вице-адмирал Ханыков медлил и Горацио Нельсон принял нерешительность русского флотоводца, как фактор, который можно использовать в принятии решений

Английский адмирал перенаправил удар, второй накат своего флота, чуть подальше от русских, чтобы не спровоцировать их вовсе. Это было несколько ошибочным решением. Часть английских кораблей сели на мель и превратились в мишени. Теперь датские фрегаты имели возможность подходить с носа или кормы к застрявшим кораблям и расстреливать их. Работали и стационарные батареи, в которые была превращена часть датских кораблей.

Адмирал Фишер стоял на капитанском мостике своего корабля и крутился в разные стороны сквозь ледяной дождь, стремясь рассмотреть пространство, занятое сражением. Периодически он смотрел в сторону англичан, которые частью сели на мель и уже пять английских кораблей застряли. После датчанин наводил подзорную трубу вправо, наблюдал, как грозно стоят в боевой формации русские корабли. Грозно стоят, но ничего не предпринимают.

А в это время в рядах русской эскадры все больше росло недоумение.

— Ваше высокопревосходительство, почему мы не ударим по неприятелю? — спросил вице-адмирала капитан линейного корабля «Всеволод».

Капитан 1-го ранга Николай Андреевич Бодиско не понимал, почему русская эскадра бездействует. Не то, чтобы Бодиско так сильно хотел воевать и ратовал за бескомпромиссное сражение, но и полное ничего неделание уже начинал считать уроном для своей чести.