Голос сорвался и она зашлась в кашле, чувствуя что ее буквально разрывает от злости. Злости на это ненормального богатыря, для которого позывы сердца важнее долга перед князем. Злости на себя, за то, что в душе что-то болезненно перевернулось, а на глаза навернулись слезы.

- Дурак, ну до чего же дурак, - бормотала она, а ноги уже несли ее следом за витязем.

Впрочем, ее благоразумия хватило, чтобы остановиться на краю круга и рубить лишь тех тварей, что имели неосторожность приблизиться.

Распаленная человеческой кровью, магией круга и Лунного меча, нечисть обезумела, бросаясь на все, что двигалось, даже друг на друга.

Над кровавым хаосом боя царил Лунный меч, и каждый его взмах производил громадное опустошение среди нечисти. Даже малейшего касания было достаточно, чтобы ночные твари с диким воем уносились прочь, корчась в магическом пламени. Ладомир прореживал целые просеки, но вместо погибших появлялись все новые и новые, и не было им переводу.

Витязь не был безумцем, как в сердцах кричала Виста, и не надеялся уничтожить всю нечисть. Нет, он расчетливо и настойчиво расчищал людям дорогу в круг.

Его меч без промаха разил крупных тварей, но по более мелким и более шустрым чаще всего мазал и их острые, как бритвы, когти и клыки частенько рвали его доспехи, прогрызаясь до тела. Но даже легкие укусы и порезы были весьма болезненны из-за ядовитой слюны, вызывавшей сильное жжение, но витязя это не могло остановить. Потом, после боя раны будут ныть, отзываясь болью на каждое движение, на каждое усилие, но это будет потом. А сейчас его мышцы переполнялись силой, и он щедро разбрасывал ее направо и налево.

И все же нечисти оказалось чересчур много. Воины гибли быстрее, чем Ладомир успевал расчистить путь к спасению. Так что в конце концов, в круг удалось вырваться лишь четверым, из которых двое умерли на руках Лютого от потери крови. Оставшиеся, в изорванных доспехах и сплошь залитые кровью, выглядели немногим лучше.

Тяжело вздохнув, Виста подхватила свой дорожный мешок и взялась за перевязку. Первым на очереди был широкоплечий бородатый мужик, чью грудь пересекала глубокая, обильно кровоточащая рана.

Ладомир и Лютый стояли рядом, тяжело дыша, и мерили друг друга взглядами.

- Сколько вас было-то? - отдышавшись, спросил Ладомир.

- Тридцать пять! Все… закаленные… бойцы… - прохрипел Лютый, с завистью глядя на молодого богатыря, почти восстановившего дыхание.

- Чем стоять, лучше выкиньте трупы из круга, пока не завоняли, - посоветовала им Виста. - Там их быстренько оприходуют.

Лютый нахмурился, но ничего сказать не успел.

- Виста, не надо бы тебе так говорить, - возмутился Ладомир. - Мы похороним их завтра, как воинов.

- Как угодно, - процедила девушка. - Но для меня это всего лишь трупы, когда-то бывшие разбойниками и убийцами.

- Сама-то ты кто, детка? - усмехнулся Лютый. - Что-то мне подсказывает, что ты имеешь с нами куда больше общего, чем, скажем, этот молодой витязь.

- Рыбак рыбака… - пробормотал Ладомир.

Виста вспыхнула и, ни слова не говоря, подошла к витязю и залепила ему звонкую оплеуху. Ладомир только моргнул, удивленно вскинул брови.

- Какие трогательные у вас отношения, ребятки, - восхитился Лютый и едва успел отшатнуться от ее сверкнувшего клинка.

- От этого гада, - она махнула рукой в сторону Лютого, - я могла бы ожидать чего угодно, но от тебя…

Она развернулась и продолжила перевязку. А Лютый с изумлением уставился на свою кольчугу. Меч Висты разделил ее переднюю часть на две половины. Но не это удивило и напугало его. В конце концов, после ночного боя от кольчуги и так мало что осталось. Просто будучи опытным воином, он по достоинству оценил ее удар и понял, что именно кольчуга была целью девушки.