- Чего он добивается, тварь? - процедил Ладомир. - Почему не убьет сразу?

Девушка пожала плечами.

- Может быть разогревается перед боем с тобой.

Лютый выдыхался. С каждой минутой его движения замедлялись, он все чаще проваливался вслед за ударом. В один из таких моментов Тайкес не стал сдвигаться в сторону, лишь чуть повернулся, пропустив клинок Лютого почти вплотную, и резко ударил носком сапога в запястье противника. Рука атамана разжалась, но раньше, чем меч коснулся травы, он успел ударить с другой руки, попытавшись зацепить врага окованным железом краем щита.

Тайкес ловко нырнул под щит и кувырком ушел в сторону. А Лютый вдруг зашатался, бросил удивленный взгляд на свой левый бок, где сквозь разрезанную кольчугу стала просачиваться кровь, упал на колени и навалился на щит, удерживаясь от падения.

- Ну что, старик, вижу, не хочешь умереть в постели? Ждешь славной смерти в бою? - усмехнулся Тайкес.

Он медленно подходил к Лютому, поигрывая мечом.

- Оставь его! - крикнула Виста.

Тайкес удивленно посмотрел на нее.

- Если наемный убийца проявляет человеколюбие - жди беды, - заметил он насмешливо. - Помнишь такую мудрость, детка?

- Я помню другую, если можешь убить - не медли! - ее глаза вспыхнули торжеством.

Тайкес дернулся назад, еще не понимая, откуда ждать опасности, но уже чувствуя, что где-то ошибся, что-то не учел. Услышал знакомый щелчок, хорошо знакомый ему щелчок, производимый маленьким, размером с ладонь, самострелом, но уклониться уже не успел. Маленькая стальная стрелка вонзилась ему в шею.

Он знал - этот самострел используют Ночные Лезвия. Щелкни оно в руках Висты - он успел бы увернуться, но чтобы у Лютого… И тут Тайкес вспомнил, как они шептались перед боем, и скрежетнул зубами. Мерзкая тварь!

Зажав кровоточащую рану, Тайкес бросился назад, в дом. Или его хорошая, хоть и запоздалая реакция, или неверная рука Лютого, но рана оказалась не смертельна. Главная артерия не задета, трахея цела - он будет жить. Если, конечно, его не добьют!

Словно уловив его мысль, лицо девушки прорезала хищная усмешка. Она рванулась вперед, но ее остановила железная рука Ладомира. Она попробовала высвободиться, но, наткнувшись на его суровый взгляд, прекратила трепыхание.

- Это бесчестно!

- Это жизнь, а не ваш дурацкий поединок! - отчаянно вскрикнула она. - Сейчас ты рискуешь не только своей жизнью и честью! От тебя зависит судьба князя, и ты не можешь погибнуть просто от переизбытка дурости, что зовешь честью!

- Лучше помоги Лютому, - тихо, но внятно сказал витязь.

Его глаза вспыхнули таким гневом, что она не посмела ослушаться. Поспешно склонилась над раненым, стараясь не глядеть в сторону Ладомира, страшась снова увидеть то, что только что мелькнуло на его лице - презрение. Презрение к ней, человеку, не способному понять простейших вещей…

- Тайкес! - громыхнул голос Ладомира. - Укажи дорогу к Драге, и мы оставим тебе жизнь.

Пока Ладомир раздумывал не войти ли ему в дом, на пороге появился Тайкес. Лицо его осунулось, побледнело, на шее алел свежий шрам, но глаза по-прежнему пылали свирепым огнем.

Они сшиблись в полном молчании. Ладомир знал, что в бой нельзя вступать, полыхая гневом, как змей пламенем, но поделать с собою уже ничего не мог. Гнев разрывал его на части. Гнев на Висту и Лютого, за их бесчестные приемы, на себя, за то, что эти люди - его друзья, на Тайкеса, за то, что тот, хоть и наемный убийца, но сражается честно, а значит, тем более нет оправдания его друзьям.

А еще он злился из-за того, что ему пришлось биться не с демоном в человечьем обличье, в прошлый раз вырезавшим как цыплят княжьих дружинников и опозорившим витязя. Увы, но раненый Тайкес оставался по-прежнему опасен, даже смертельно опасен, но он больше не был похож на того демона, в лучшем случае - на его бледную тень.