Гнев душил ее. Он отмахнулся от ее отказа, как от пустяка. Тилли и не ожидала, что будет ненавидеть Стива почти так же, как когда-то ненавидела его брата. Ярость мешала ей говорить. И он еще хочет купить коттедж!

— Хочешь купить мой коттедж? — ядовито спросила она. — Может быть, и шахту тоже хочешь купить?

— Ну, не в данный момент, Тилли, денег не хватит. — Он безмятежно улыбнулся. — Но коттедж и задуманные переделки я осилю.

— Вот как, — прошипела она, — задуманные переделки.

— Ну да. Там тесновато, сама знаешь. Вот я и хочу устроить гостиную, такую уютную и комфортабельную. Из теперешней комнаты сделаю кухню; еще бы я хотел столовую и две спальни наверху. Все окна будут сзади, оттуда дивный вид на холмы, верно? Я уже говорил с мистером Принджем, которому принадлежит луг. Он готов продать несколько акров, земля там болотистая, скот иногда зимой увязает. Когда я обо всем этом думал, самому было странно, ведь все здешние усадьбы и большие дома начинались именно с этого — с маленького коттеджа, который периодически достраивался и расширялся. Да хоть этот дом, — он повел рукой вокруг. — Я узнал, что вначале здесь было всего восемь комнат, а теперь сколько? Готов поспорить, ты не считала. Разумеется, одним махом все не сделаешь, но постепенно я своего добьюсь. Так как?

Тилли не верила своим ушам. Что-то не сходилось. Зачем ему коттедж и все эти изменения, если он собрался уезжать? Она попыталась заговорить, но поперхнулась, и ей пришлось сначала откашляться.

— Зачем тебе покупать коттедж, если ты переходишь на новую работу?

— Я никогда не говорил, что я куда-то перехожу.

Она проглотила комок в горле.

— Ты ясно дал понять в своем ультиматуме, что если мой ответ тебя не устроит, ты примешь предложение мистера Коулмана. Очень щедрого, как мне известно.

— А, вот ты о чем. Верно, предложение очень заманчивое. — Стив ухмыльнулся. — Но я сразу отказался. Никогда не собирался отсюда уезжать.

— Но ты сказал…

— Да помню я, что говорил. — Его лицо стало серьезным, под скулами заходили желваки. — Я должен был что-то сделать, чтобы привести тебя в чувство, — тихо продолжил он. — Чтобы ты перестала вести себя, как молоденькая девчонка, которая не знает, чего она хочет. Настоящая-то Тили знала. Мне обрыдло, что ты со мной играешь, используешь меня, я хотел четко знать, на что могу надеяться. И теперь я знаю.

Тилли заметила, как его лицо смягчилось, на нем опять заиграла улыбка. И это еще больше разозлило ее. Только подумать, он мучил ее все эти месяцы, как будто ей других несчастий не хватало. Посмеивался, а ведь знал, что она страдает.

Тилли была в бешенстве. Такого она не испытывала никогда: ни когда орала на зевак, разглядывающих горящий коттедж, ни когда вцепилась ногтями в лицо Альваро Портеза, ни когда стояла в центре деревни. И она снова не сдержалась.

Она закатила Стиву оглушительную пощечину, и он едва удержался на ногах, приложив ладонь к горящей щеке. Затем произошло неожиданное. Весь ее гнев улетучился, как воздух из проколотого шарика, потому что он откинул голову назад и громко расхохотался. Стив смеялся так заразительно и громко, что слезы покатились по его щекам.

Вилли услышал этот смех из библиотеки. Он вскочил, но в гостиную не пошел, просто стоял и улыбался — его первая улыбка за последние несколько недель.

Смех долетел и до кухни, где Фэнни воскликнула:

— Как приятно слышать, что кто-то смеется.

Заслышав смех, Пибоди настолько забылся, что назвал Биддла Клэмом, сказав:

— Ну и ну, Клэм, как ты это объяснишь?

Трудно сказать, как они все представляли события в гостиной.