Увиденное ее изумило: в маленькой комнате мерцали свечи, и висела густая дымовая завеса. Несколько человек стояли на коленях на голом бетонном полу и что-то напевали.

В другом конце комнаты располагался стол, заставленный африканскими деревянными статуэтками и изображениями Иисуса Христа и Девы Марии. Степы были разрисованы кругами, стрелами и странными символами, которые Коттен не узнала.

Зрелище ее загипнотизировало. Шагнув в комнату, она молча стала наблюдать за старой женщиной — должно быть, некоей жрицей — в центре комнаты. У старухи была морщинистая черная кожа, гладкое лицо, она носила длинное белое платье, на голове — белый шарф, конец которого спадал на плечо. За ухом с левой стороны торчал большой желтый цветок. Закрыв глаза, она наклонила голову и, кажется, погрузилась в молитву или медитацию.

Похоже, никто не заметил Коттен, не обратил на нее внимания, песнопения продолжались. Из угла донеслись звуки бубна, кто-то отбивал ритм для молящихся.

Это что, вуду? Сантерия? Черная магия? В Майами смешалось столько культур, это может быть любой из карибских культов. Зрелище завораживало, но она вдруг вспомнила, что очень хочет в туалет.

Девушка собралась уходить, но тут все умолкли, и старуха посмотрела прямо на нее.

— Я не хотела мешать, — произнесла Коттен, делая шаг назад.

Верующие встали и расступились, образовав проход.

Жрица приблизилась и подняла костлявую руку, указывая пальцем на Коттен.

Девушка застыла на месте. В воздухе висел дым сотен свечей, жрица подошла так близко, что их тела почти соприкоснулись.

Раздался металлический звон бубна. Собравшиеся вновь забормотали, словно жужжали какие-то насекомые, все уставились на Коттен и жрицу.

В глазах щипало от дыма; жрица наклонилась, приблизив губы к уху Коттен. Та прислушалась сквозь шум.

— Что? — спросила она, пытаясь разобрать тихие слова с сильным островным акцентом.

Женщина снова зашептала, но не по-английски.

— Geh el crip ds adgt quasb…

Глаза Коттен распахнулись, она вскинула голову, прижала ко рту ладонь и уставилась на женщину, не в силах поверить, а та вернулась к алтарю.

— Что вы сказали?

САУТ-БИЧ

Старая жрица не ответила. Она закрыла глаза и снова погрузилась в медитацию.

— О господи, этого не может быть, — прошептала девушка, отступая в проход.

Коттен протолкалась мимо людей, покупающих сэндвичи, и снова оказалась в переулке. Стараясь не закричать, она побежала-к кубинскому району и ревущей уличной музыке.

Словно плывя против течения, она пробиралась сквозь толпу танцующих и веселящихся людей и наконец оказалась перед клубом.

Происходящее сбило ее с толку, она не могла вспомнить, где же припаркована машина. Потом раздался знакомый голос:

— Коттен! — Из-под навеса над входом появилась Ванесса и подбежала к подруге. — Что такое, девочка? Что с тобой?

Коттен уставилась на Ванессу, словно впервые видела. Мир вокруг нее кружился.

— Что случилось?

— Забери меня отсюда, Несси, пожалуйста. Забери меня отсюда.

Щурясь от яркого рассветного солнца, Коттен стояла в прибое, недалеко от дома Ванессы на Саут-Бич. Солнечные лучи сверкали в воде, переливались, словно драгоценности. Утренний ветерок приятно холодил кожу. Забывшись, она покусывала ноготь на большом пальце и сквозь темные очки разглядывала контейнеровоз на горизонте. Еще в комнате она мельком посмотрела в зеркало и увидела, что глаза покраснели и опухли от слез.

— Видишь эту ракушку? — спросила Ванесса, поднимая половинку двустворчатого моллюска «крылья ангела» и рассматривая ее.