Януччи уставился на чемоданчик и коротко помолился про себя, попросив сил. Нужно нечто большее — то, что разрушит последние сомнения.

— Доктор Синклер, у вас поистине богатое воображение, но понадобятся не просто теории, чтобы убедить меня в том, что вы, или я, или кто-то еще на Земле избран, чтобы приблизить Второе Пришествие.

— Какой еще знак вам нужен после всего, что я рассказал, Ваше Преосвященство?

Мозг Януччи пылал, словно в огне.

— Неоспоримый, — ответил он. — Такой, который я не смогу не заметить.

Зазвонил телефон.

— Простите, — сказал Януччи Синклеру и снял трубку: — Я же просил, чтобы нас не прерывали.

Он слушал с полминуты, затем положил трубку. Его пробрал холод, он стиснул руки, чтобы унять дрожь, и вжался в кресло. Подняв глаза, он заметил пристальный взгляд Синклера.

Что с вами, Ваше Преосвященство?

Его Святейшество… — Голос Януччи дрогнул.

Что?

Его Святейшество скончался.

СЕМЯ

В полночь по шоссе 10 из международного аэропорта Нового Орлеана мчался на запад черный лимузин; затемненные стекла скрывали салон от взглядов. На мягком кожаном сиденье удобно устроился Чарлз Синклер, довольный, что вернулся из Рима домой. Он прекрасно выполнил свою работу и был этому чрезвычайно рад.

— Вид у вас удовлетворенный, Чарлз, — произнес старик. — Надо понимать, все прошло хорошо.

Синклер так торопился забраться в лимузин, что не заметил человека, сидевшего напротив. Глаза постепенно привыкали к темноте.

— Все прошло очень хорошо, — отозвался он. — Кардинал — идеальная кандидатура, благодаря его твердой вере. А также самолюбию.

Они не разговаривали со дня крестин в соборе Святого Людовика. Синклер до сих пор изумлялся, как, не раздумывая, вверил свое будущее этому пожилому человеку.

Все началось, когда Синклер пытался обойти бесконечные препятствия в своей научной работе. Старик пришел к нему и предложил решения, верность которых быстро подтвердилась и привела к международному признанию и известности. Спонсорство, гранты, щедрые гонорары за выездные лекции сделали Синклера одним из богатейших ученых мира. Университеты сражались за возможность использовать его имя. Корпорации настойчиво приглашали его в советы директоров, открыто признавая, что с его помощью хотят возвыситься. Он быстро приобрел повадки знаменитости, а его консультаций просили во всех уголках мира.

— Вы рассказали о своих успехах остальным Хранителям? — поинтересовался старик.

— Они довольны. Мы близки к достижению наших целей — ничто не стоит у нас на пути.

— Только женщина.

— Вы о журналистке? Но я предполагал, что, поскольку Чаша больше не принадлежит ей, она не представляет угрозы.

— Думаете, то, что Арчер отдал реликвию ей, а теперь она же мутит воду вокруг Уингейта, — просто совпадение?

Синклера бросило в жар — слова старика пронзили его, словно кинжалы.

— Она была избрана. Все идет по замыслу, Чарлз.

— О чем вы говорите? Она всего лишь репортер из отдела новостей, соплячка. Наткнулась на сенсацию, рассказала о ней, получила определенную известность и занялась своими делами. К тому же вокруг Уингейта крутятся все журналисты. — Ладони у Синклера вспотели, под мышками стало липко и влажно. — Что значит «избрана»?

— Как бы сказать, чтобы вы поняли… Это довольно сложный момент, и настолько важный, что вам непросто это осознать. — Старик несколько секунд помолчал, глядя в окно, на город, словно подыскивая слова.