Он сунул пальцы под воротничок, чувствуя, что ему не хватает воздуха. Ладони и ступни покрылись ледяным потом. Все правильно, убеждал он себя. Чашу принесли ему — так действует рука Божья. С благословения Отца Небесного он принял миссию повести за собой церковь, подготовить паству ко Второму Пришествию и…

Он сморгнул слезы. Бог поручит ему наставлять ребенка.

Януччи посмотрел на огни города внизу, в темноте — они горели, словно глубокая вера в его душе. Он правильно поступил.

Все знаки указывают на это.

С глухим стуком самолет коснулся посадочной полосы и стал маневрировать, подъезжая к терминалу для частных самолетов. Когда рев турбин стих, Януччи достал с багажной полки титановый чемоданчик. Перед тем как спуститься по трапу, кардинал благословил экипаж.

Чарлз Синклер вышел из ожидающего лимузина и направился к нему с распростертыми объятиями.

— Ваше Преосвященство, добро пожаловать в Новый Орлеан. Надеюсь, полет прошел хорошо.

— Да, прекрасно долетел.

— Теперь будет еще лучше. — Он кивнул на чемоданчик. — Можно?

Януччи стиснул ручку чемодана, чувствуя, как нахлынула последняя волна сомнений.

— Ваше Преосвященство… Кардинал посмотрел на Синклера.

— Если не возражаете, я еще немного подержу его.

— Понимаю, понимаю, — кивнул Синклер, и они пошли к лимузину.

Несколько минут спустя длинный черный автомобиль отъехал от самолета, покинул аэропорт и влился в городской поток машин.

Огромные темно-зеленые магнолии украшали подъездную аллею к поместью Синклера на берегу Миссисипи. Януччи смотрел, как вдалеке, в тени деревьев, мелькнули огни особняка и вскоре превратились в потоки света.

— Я думал, мы поедем сразу в «БиоГентек», — произнес кардинал.

— Я долго готовился к этому дню, Ваше Преосвященство. Все необходимое можно сделать прямо здесь. Это поможет сохранить все в тайне. Я уверен, наша лаборатория поразит вас. Ее создавали с учетом нашей задачи.

Лимузин подъехал к главному зданию, и кардинал подождал, пока водитель откроет ему дверцу. Выходя из машины, он взглянул на трехэтажный особняк с колоннами, залитый светом. Белый, весь белый, какой прекрасный цвет. Чистый. Незапятнанный. Невинный. Совершенный.

— Очень красиво, доктор Синклер, — сказал Януччи, шагнув на мощеную дорожку. Он заметил, что прижал одну руку к груди, а другой вцепился в титановый чемоданчик. Так вот где должен быть зачат ребенок. Он перевел взгляд на небо — ясное-ясное, сияет каждая звезда. Да, он стрит на священной земле.

Кардинал чувствовал близость широкой реки, хоть и не видел ее. Вдалеке раздался гудок буксира. Мир жил своей жизнью, не подозревая о том, что вот-вот произойдет. Как тать в ночи..

— Вещи отнесут в вашу комнату, — говорил Синклер, пропуская кардинала в величественный вестибюль с мраморным полом и лестницей под огромной хрустальной люстрой. — Не хотите ли освежиться с дороги?

— Не беспокойтесь, доктор, мне не терпится начать.

— Но вы, должно быть, устали. Мы можем подождать до утра. И честно говоря, Ваше Преосвященство, в лаборатории, как бы это сказать… скучновато — просто нагромождение пробирок, проводов, электронных приборов…

— Нет, нет. Вряд ли я смогу заснуть. К тому же в каком-то смысле я чувствую, что вот-вот войду в Новый Вифлеем — современные ясли, так сказать. Я должен это увидеть.

— Тогда прошу сюда. — Синклер махнул рукой и повел кардинала мимо библиотеки, центра видеосвязи, своего кабинета. Они вышли в пустой коридор, заканчивающийся металлической дверью, похожей на вход в банковское хранилище.