Изменить размер шрифта - +
Он хранил еще много тайн, но утечка уже началась, и теперь, когда стали доступны сразу сотни уровней, исследователь-одиночка вряд ли мог рассчитывать на какой-либо крупный успех. Загадочный центр планеты так и остался в недосягаемой дали, но в глубине души начало расти ощущение, что мой звездный час был, да весь вышел. И я стал подумывать, не найдется ли в остальной части галактики еще что-нибудь интересное для такого нувориша-отшельника, как я. В конце концов мои размышления привели меня к родным местам: Солнечной системе, астероидному поясу, планетоидам и Земле-матушке.

На самой Земле я никогда не был. Единственной планетой, сравнимой с ней по размерам и массе, на которую ступала моя нога, был Асгард, удаленный от нее более чем на тысячу световых лет. Мне даже показалось несколько странным, что в свое время, находясь от колыбели человечества всего в каких-то нескольких миллионах миль, я не подумал посетить ее, и только теперь, оказавшись в невообразимой дали от исходной точки моих странствий, вдруг начал ощущать потребность там побывать. И чем больше я об этом думал, тем больше эта потребность во мне росла.

На верхнем конце Небесной Переправы, пришвартованный к тетронскому орбитальному спутнику-Порту, стоял «Мистраль» — тот самый корабль, на котором Микки Финн, Хельмут Белински, Жан Эйврод и я прибыли на Асгард. Уходя, мы подготовили его к длительной стоянке и наглухо задраили. Поэтому внутри — ни пылинки, ни соринки; все так, как было оставлено. И Финн, и Белински, и Эйврод — все погибли от несчастного случая во время одной из экспедиций в подземелье; оставаться дома в тот раз была моя очередь. По заключенному меж нами соглашению корабль достался мне в наследство. Это — единственное, что я унаследовал, если не считать длинного списка неоплаченных счетов Микки, которые тетраксы тут же великодушно повесили на меня.

То были трудные времена: жить вчетвером на планете, населенной по большей части инородными расами, — одно, а остаться вдруг в полном одиночестве совсем другое. Но я привык; со временем даже понравилось. Пока шел процесс адаптации, я вынужденно задвинул «Мистраль» в самый дальний угол своего сознания, чтобы тот не бередил ненужных мыслей. Но он стоял там всегда и ждал своего часа.

Часть моих скромных сбережений я потратил на его переоснастку. Подремонтировал ядерный реактор и сделал профилактику пространственному компрессору. Поскольку я ни шиша не понимал в физике связующих сил, которые, сворачивая пространство, позволяли нам скакать по Вселенной словно дамке по шашечной доске, мне хотелось иметь уверенность, что когда я нажму нужную кнопку, то окажусь в пределах именно Солнечной системы. На всякий случай купил для бортового компьютера новые навигационные программы, а также лучшие программы обработки нештатных ситуаций, которые только удалось найти. Затем, решив, что путешествовать на голодном пайке мне не к лицу, приобрел новейшее достижение тетронской органотехники — интегральную термосинтетическую систему, способную производить еду, перерабатывать продукты жизнедеятельности, регулировать параметры атмосферы, давать биолюминесцентное свечение и служить маломощным источником тока, причем все это исключительно с использованием органических технологий; никаких встроенных живых организмов в ней не было. Страшно вспомнить, что во время перелета на Асгард нам приходилось питаться бактериальным супчиком и грибковой плесенью. Отвратительная пища и жуткая вонь.

Когда все было готово и мой корабль стал первоклассным транспортным средством, я в последний раз поднялся по Небесной Переправе, чтобы сказать «оревуар» доброму старому Асгарду. Тогда я не был уверен, вернусь ли сюда еще когда-нибудь.

Да и вообще ни в чем уверен не был.

Звездолеты — очень быстрые корабли. При полете светящиеся объекты снаружи превращаются в тягучие световые нити, словно растекаясь по плоской крышке стола. Но и расстояния в галактике не маленькие; лететь к Земле — это не речку переплыть.

Быстрый переход
Мы в Instagram