– Временами, – ответил Лордан. – А чем еще я, по большому счету, мог бы заняться? Выбор был не богат.

Алексий размышлял, подать адвокату руку или похлопать по плечу в качестве неформального благословения, но в результате решил воздержаться от обоих жестов.

– Да, напоследок скажите, ваш брат живет на острове? – спросил Патриарх.

– Не думаю. – Лордан покачал головой. – Я очень долго не имел о нем никаких вестей.

– Он каким-то образом связан с моей сферой деятельности?

– Не знаю. По правде сказать, мы никогда не были с ним близки. Никто сильно не огорчился, когда он ушел из дома. Он не самый приятный человек, – с усмешкой добавил фехтовальщик.

– Понятно.

– Извините, вряд ли я чем-то смогу помочь вам. Простите еще раз, но мне пора вернуться к занятиям, иначе ученики начнут требовать возврата денег – я и так опоздал сегодня.

Патриарх изменил свое решение и протянул руку.

– Благодарю вас, Бардас Лордан. Еще раз прошу простить меня.

Фехтовальщик рассмеялся и пожал предложенную руку.

– Послушайте, – сказал он, – я начал прощать людей задолго до того, как начал бриться. Мне приятно простить того, кто все еще жив.

– А теперь, – глубоко вздохнув, провозгласил Темрай и улыбнулся, – поступим следующим образом.

Чувствуя себя крайне неуютно от сознания того, что на него устремлены взоры нескольких тысяч человек, вождь взял прутик и стал что-то чертить на влажной земле.

– Прежде всего, – говорил он, – мы сделаем основу, она представляет собой обыкновенный квадрат, сколоченный из четырех бревен, затем, – продолжал молодой человек, что-то старательно вырисовывая, – установим опоры с перекладиной наверху. Ах да, и установим две распорки чтобы они не развалились от удара. – Темрай ненадолго замолчал, стараясь представить конструкцию перед внутренним взором. – Здесь располагаются оси для колес и собственно «ложка», Я ничего не забыл? Не помню. Здесь еще должен быть один хитрый механизм, но для него требуются металлические детали. Ладно, подходите ближе, я объясню, как эта штука работает.

Кочевники неохотно встали и образовали круг вокруг эскиза среднекалиберной осадной машины. Темрай изобразил ее, основываясь на своих воспоминаниях о конструкции, мимо которой он каждый день ходил на работу. Катапульта стационарная, среднекалиберная, четвертого класса, как ее описывали в учетной книге. На фоне громоздких сложных механизмов, которые он ежедневно видел в городе, эта машина производила впечатление изящной игрушки. Здесь, у холма на берег реки, на котором еще недавно шумел лес, она смотрелась совершенно по-другому. Его люди, мужчины и женщины, среди которых он рос, сейчас смотрели на него, словно он предложил им выстроить мост до луны или поймать в мешок ветер. Нельзя сказать, что Темрай не понимал их.

– Идея состоит в том, – жизнерадостно продолжал он, – что, когда мы скручиваем кусок веревки – конский волос подойдет лучше всего, но для первого раза ограничимся обыкновенной, – получается своего рода пружина…

– Темрай, что такое пружина?

«О боги, так дело не пойдет!»

– Ну, пружина… Вы представляете, как работают ваши токарные станки? Когда вы нажимаете на педаль и натягиваете веревку, а петля возвращает ее обратно? Или натянутый лук… Предмет, который можно согнуть, а он все равно вернется в первоначальное состояние. – Вождь умолк и через мгновение спросил: – Вы что-нибудь поняли, или лучше начать сначала?

– Нет, все в порядке, – ответил кто-то, – продолжай.