– А-а… – Эйтли словно застыла; имя вертелось на зыке, но девушка безуспешно пыталась вспомнить его. – Это наша звезда, – в конце концов сказала она. – Бардас, мастер Лордан, очень хорошо о ней отзывается. По его мнению, у девушки врожденные способности к фехтованию.

– Понятно, – ответил Алексий, стараясь скрыть эмоции, вызванные пугающими словами Эйтли. – Она постоянно тренируется в вашем классе?

– Совершенно верно, – кивнула собеседница, – есть надежда, что в ближайшие годы она станет гордостью нашей школы.

Резкий звон металла заставил их обоих посмотреть на площадку. Лордан демонстрировал движения при отступлении в Ортодоксальной защите. Для наглядности он попросил девушку совершить выпад в его сторону. Парировав ее удар, он сделал небольшой шаг задней ногой вправо и одновременно контратаковал. Однако ученица сделала еще один выпад, который почти блокировал защиту наставника. Лордан потерял равновесие и удерживал ее клинок только благодаря грубой силе.

– Прошу прощения, – произнес он, – моя ошибка. Показываю еще раз.

Девушка убрала свой меч, фехтовальщик занял исходную позицию. Ногти Алексия до боли впились в ладони.

– А сейчас… – сказал Лордан.

В этот раз он идеально принял удар, отразил его, развернулся и приставил острие своего меча точно к подбородку ученицы – и все это за какие-то доли секунды.

Маневр был очень красив. Инструктор опустил свой меч и повернулся к классу, чтобы дать необходимые пояснения.

Девушка сделала еще один выпад.

Реакция Лордана оказалась мгновенной: вспышка света, звон скрестившихся мечей, лязг стали по каменным плитам пола, и в следующий момент острие клинка инструктора упиралось в горло зарвавшейся ученицы. Бардас смерил ее долгим озадаченным взглядом, следуя линии меча, одним коротким движением убрал оружие, повернулся к классу и продолжил объяснение:

– Как я уже сказал, жизненно необходимо до конца маневра держать локоть и запястье на одном уровне…

Девушка побелела как мел и дрожала, обхватив горло руками. Студенты в священном ужасе переводили взгляд с одноклассницы на учителя, едва решаясь дышать. Эйтли, даже не успев закричать, обронила сумку, от чего крышка портативной чернильницы отлетела, и темно-коричневая жидкость медленно сочилась сквозь ткань. Что касается Патриарха, лишь несколько секунд спустя он осознал, насколько невыносимой стала боль в груди. Он попытался подняться, но не смог. Алексий почти запаниковал, когда неожиданно боль отступила, как вода сквозь порвавшийся сосуд. Ситуация походила на повторение его видения, на комментарий, нацарапанный от руки между строками книги.

Патриарху доводилось слышать о такого рода явлениях от людей с отклонениями в психическом развитии и тех, кто жует наркотические травы. При разговоре голова собеседника могла в мгновение ока превратиться в голову птицы или ящерицы и снова стать человеческой. Общался Алексий и с предсказателями будущего, которые якобы тоже пользовались такими методами, и с прочими шарлатанами и мистиками всех мастей, заявляющими, будто способны видеть кровь мертвого на руках убийцы. Возможно, сейчас с ним случилось то же, успокаивал себя Патриарх, а возможно, и нет.

Наступил полуденный перерыв. Девушка стремительно направилась к питьевому фонтанчику, а оставшаяся часть класса сбилась в кучку и зашепталась. Лордан устало опустился на ящик с учебным снаряжением и уставился в пол, нервно проводя пальцами по лбу.

– Бардас, – начала Эйтли.

– Только не говори, что мне показалось, – резко прервал ее фехтовальщик, не поднимая глаз. – Она хотела убить меня. Не понимаю… Почему?

– Бардас, – повторила помощница, – тебя дожидается Патриарх.