По мере того как Архимандрит говорил, глаза Ветриз постепенно расширялись и в конце концов стали похожи на два огромных сияющих зеркала.

– О да, – воскликнула она, – конечно, давайте попробуем! Ты же не будешь упрямиться, Вен? Потому что, если мы действительно можем помочь, мы должны это сделать – эти люди так добры к нам!

– Продолжайте, – покорно отозвался Венарт. Полагаю, ваши слова больше относятся к моей сестре, – добавил молодой человек, обращаясь к Геннадию. – На сколько я помню, я тогда попросту заснул.

– Все указывало на то, что действительно влияние на события оказывала скорее ваша сестра, – ответил ученый, поглаживая подбородок. – Но я ни в чем не уверен. Понимаете, единственное, что мы можем утверждать наверняка, так это то, что ни один из вас не сознает, какой силой обладает и что делает. А потому с тем же успехом натуралом можете оказаться вы.

– Что ж, давайте рискнем, если вы считаете, что это поможет, – пожал плечами Венарт.

– Великолепно. – Геннадий отхлебнул вина, удивляясь, насколько светла и легка его голова. – Вначале я хотел бы вкратце объяснить, как работает Закон в этом аспекте – или, во всяком случае, наше понимание того, как он работает. Я уже упомянул, что для нас это тоже terra incognita.

Архимандрит начал говорить, и хотя он старался делать все, чтобы упростить и оживить свой монолог, мало по малу его речь становилась все более непонятной, наполнялась длинными труднопроизносимыми терминами и понятиями, в комнате же царило приятное тепло, вино было удивительно хмельным и сладким, и прежде чем ученый осознал, что происходит…

…он стоял на одном из бастионов, по-видимому, в самом центре сражения. Вокруг сновали люди с мотками веревки и колчанами стрел, из оперения которых все еще торчали остатки соломы. Живые переступали через тела мертвых, со всех сторон доносились стоны раненых, среди которых немало было как перимадейцев, так и кочевников. Каждую секунду Геннадий ощущал, как содрогается под ногами земля, и неожиданно понял, что причиной тому огромные валуны, летящие со стороны равнины и врезающиеся в стену чуть ниже крепостного вала. Слева возвышался гигантский требушет, вокруг него суетились люди: одни лезли на опоры, другие сидели верхом на перекладине, третьи подавали им инструменты и мотки веревки.

Эта махина была сплошь утыкана стрелами, но враг тоже не оставался в долгу: в направлении стены их летели целые тучи; часть, попав в кладку, с лязгом падала вниз, другие, взвившись над крепостным валом, сыпались на улицы города. Однако лучники, державшие оборону, казалось, не обращали на них внимания, хотя Геннадий заметил, как один вдруг неуклюже взмахнул руками и грохнулся на землю – стрела вошла ему точно в ухо; другой выронил лук и схватился за древко, пронзившее правое плечо, двое мужчин тут же унесли раненого к лестнице, а на его место встал новый воин.

Архимандрит огляделся, стараясь отыскать Ветриз или ее брата, но не нашел ни одного знакомого лица. Возле уха раздался свист: стрела пролетела так близко, что Геннадий ощутил, как коснулось щеки ее оперение. Им овладел внезапный ужас: все произошло так стремительно, что он сначала принял смертоносное прикосновение за крылья насекомого или дуновение ветерка.

«Проклятие, – промелькнуло в голове. – Как мне отсюда выбираться?»

Он пристально всматривался в даль, но не смог разглядеть ничего, кроме несметного числа людей, во все стороны бежавших по равнине.