- Я только одним глазком в щелочку! - Лариса счастливо засмеялась и побежала к вагону.

Приоткрыв дверь купе, она увидела гордо насупленные брови, ожившее разрумянившееся лицо и услышала богатырский храп. Ларисе стало весело и даже смешно. Наверное, она не выдержала бы, разбудила его, но, увидев забинтованное плечо, не решилась этого сделать...

Утром чуть свет Лариса была на ногах - разносила лекарства, шутила, подбадривала бойцов, но думала только о Лесовском и, как только освободилась, отправилась к нему. Она уже свыклась с мыслью, что он рядом с ней, а все равно волновалась, думала: «Он-то до сих пор даже не знает, что я здесь. Представляю, как удивится!» Войдя в купе, увидела с ним отца. Евгений Павлович, конечно же, успел сказать ему о Лари се. Лесовский, увидев ее, остановившуюся со смущенной улыбкой у порога купе, протянул ей здоровую левую руку, сжал пальцы и не отпускал их, пока она не села рядом. Евгений Павлович деликатно удалился, прикрыв дверь.

- Ну вот и встретились, - тихо сказал он и поднес ее руку к губам. - Как я благодарен судьбе... Ты не забыла меня за эти полтора года? Я все время думал о тебе.

Лариса улыбнулась, поцеловала его и прижалась к щетинистой щеке.

- В апреле мы с папой приехали в Чарджуй, и с тех пор я спрашивала о тебе каждого, с кем приходилось разговаривать. Я говорила, что ты сотрудник Закаспийского Совнаркома, и мне сообщили: «Весь Закаспийский Совнарком расстрелян белогвардейцами».

- Мне удалось бежать, - пояснил он, вороша ее пышные волосы. - Я тоже был на волоске от смерти, потом расскажу... Ну, а как ты?

- Я все время работала в госпитале, окончила фельдшерские курсы, потом направили на Закаспийский фронт.

Она просидела около него больше часа и ушла, по обещав прийти к вечеру. У нее было легко на душе, и мысли приходили самые житейские. «Вылечится Николай Иваныч - сразу уедем в Ташкент. Опять буду работать в госпитале, а он где-нибудь в Совнаркоме. Надо, как только начнет сидеть, побрить его... А потому когда приедем в Ташкент, купим ему серый костюм и фетровую шляпу...»

Над Каахка поднялся аэроплан «Фарман», сделал круг и полетел на запад. Примерно через час он возвратился. Потом только и было разговоров, что белые, сломя голову, бегут из Асхабада - отправляются со станции поезд за поездом. Весь перрон и привокзальная площадь в Асхабаде забиты людьми. В городе кое-где горят дома. После обеда Лариса забежала к Лесовскому лишь на минуту - принесла ему теплого молока, напоила из ложки и поспешила на пограничный двор, где красноармейцы устанавливали палатки лазарета. Часа через два, вновь забежав к Николаю Ивановичу, застала возле него двух бойцов в папахах и командира.

- Это Русанов, - представил Лесовский. - Помнишь, в Ташкенте мы с ним к тебе в госпиталь приходили? Все грозился отбить тебя. Ну, так этот злодей и впрямь чуть было не отбил. Затеяли вчера мы с ним дуэль. У него пулемет и тридцать винтовок, у меня - ружья...

- Николай, пощади! - взмолился Русанов. - Потом расскажешь ей как все было. А сейчас я должен лишь признаться вам обоим, что безмерно рад встрече с вами...

- А это мои ближайшие друзья и соратники... Бяшим и Али Дженг, - сказал Лесовский. - Познакомься, Лариса. Мы целый год вместе жили в горах.

Лариса Евгеньевна подала руку, всем своим видом выказывая беспокойство.

- Боже, вы так шумите, а ему необходим покой. Не знаю даже, как с вами быть. Может быть, придете дня через три?

- Через три дня мы будем в Асхабаде - отправляемся с кавалерийским полком Володина, - пояснил Русанов и встал. - Ну ладно, комиссар, выздоравливай. Скоро войне конец - встретимся, погуляю на вашей свадьбе. Пойдемте, братцы! - позвал он Бяшима и Али Дженга и, выходя из купе, засмеялся. - Теперь они мои, ищи их в конной разведке!

Вечером 13 июля из Каахка в Асхабад начали прибывать один за другим воинские эшелоны.